Обреченные попаданцы
Шрифт:
– Анна, ты не торопись. Лучше ляг, да и проспись. Если вдруг дракон приснится, то за елкой притаись! – вот только совета в стихах мне не хватает.
– Да был же дракон! Был! – топаю я ногой на том самом месте, где золотая страхолюдина схрямкала волка.
Увы, даже следа не осталось от летающей орясины. Мох если и смялся, то сейчас выпрямился и гордо торчит верхушками в темное небо. А Зверобой тоже принимается за еду. Ужинают так, что хруст за ушами по все поляне раздается. А как же клоповья малина? Или зря я её таскала всё это время. И только в этот момент до меня доходят слова
– Ну не могло же мне это привидеться. Вот на этом самом месте я и… Стоп! Вот оно! Вот подтверждение тому, что я не вру! – я замечаю сломанную елочку в два человеческих роста высотой. – Видите? Это дракон своим крылом махнул. Или будете дальше утверждать, что мне показалось?
Плюшки-ватрушки, опять этот мужской шовинистический взгляд а-ля «хы, ну и блондинка». Они бы ещё пальцами у виска покрутили! Ненавижу, когда ко мне относятся, как к маленькой девочке, которой ещё учиться и учиться.
– Анна, если ты чуть углубишься в лес, то увидишь, что там по елкам пробежалось стадо драконов. Это мы со Зверобоем постель для тебя собирали. А тут… Ветром сломало и всех дел.
– Да ну вас. Я на полном серьезе говорю, а вы какие-то отговорки лепите. Был дракон. И не спорьте! – я продолжаю капризничать, но уже больше из вредности.
Если и в самом деле мне привиделось? Ну да. Первый раз из-за того, что злая старуха забрала Матильдочку, а второй раз из-за… Ягод?
– Перестань, ты умная девушка и всё понимаешь. Давай-ка лучше ляг и поспи. У тебя был трудный день, как говорят в сказках – утро вечера мудренее. Зверобой, с тебя помывка посуды, – подмигивает Драмир.
– Подожди, Драмир, пардон. Это что за приказный тон? Вдруг я пойду мыть посуду, а там под кустом затаился дракон? – хмыкает Зверобой и скашивает глаза на меня.
– Я сама помою. И пусть меня пиявки сожрут, а вам будет стыдно, – я поднимаю миски, но Зверобой отбирает их.
– Он сходит. А ты ложись, Анна, и отдыхай, – мягко говорит Драмир, и я чувствую, что не могу противиться этому голосу.
Укладываюсь на жестковатые еловые лапы и втягиваю носом их запах. Пахнет смолой и кислинкой иголок. Под шепот высоких елей, под осторожный стрекот цикад, под едва слышное гудение костерка глаза смыкаются.
Это уже не потеря сознания, а тихий переход в волшебную сказку. Туда, куда отправляются все люди, когда засыпают. Цветные круги перед глазами сменяются на голубое небо и зеленые просторы летних лугов.
Я вижу Матильду в розовом платьишке и куцым хвостиком на голове. Она горделиво восседает на спине золотого дракона и манит маленьким пальчиком. Зовет к себе.
Вы никогда не плакали во сне? Не было такого момента, когда сердце сжимается от жалости, а из глаз льется соленая влага? Даже сквозь сон я чувствую, как по щекам текут горячие капли.
Золотой дракон смотрит янтарными плошками с продольными черными полосами и выплескивает из пасти сноп огня. Бушующее пламя охватывает меня теплой волной и слегка ослепляет сквозь сомкнутые веки. Я просыпаюсь и вижу сквозь дремоту, что это Зверобой
22.2
Снова следует провал в то волшебное место, где Матильда зовет меня. Я бегу к ней, но не могу добежать. Чем быстрее я перебираю ногами, тем дальше удаляется дракон. Лицо дочки куксится, и она вот-вот зарыдает, а я ничего не могу сделать. Бегу по изумрудной траве, спотыкаюсь, поднимаюсь и снова бегу. Но никак не удается настичь золотого дракона.
Мимо на метле проносится мать Хлопаря и Шлепаря. Колдунья, которая украла мою Матильду. Она летит гораздо быстрее меня, подлетает к дракону и хочет стащить дочку со спины. Золотой дракон скалится, пыхает в её сторону огнем, и колдунья загорается.
И тут раздается дикий визг, который выдергивает меня изо сна в реальность.
Вы никогда не просыпались оттого, что на ухо начинал визжать ушибленный кабан? Нет? Тогда вам не понять того состояния, в каком я вскочила на ноги.
В голове одновременно родились три мысли: бежать, орать и сдаваться. У меня не получается выбрать что-либо одно, и я остаюсь просто стоять на месте. Просто остаюсь, просто стоять. Зато глаза распахиваются, и в свете зарождающейся зари я вижу девчонку в руках Зверобоя. На вид ей не больше двадцати. Лицо чумазое, волосы спутаны и в них видны колючки репейника. Платье серое, дырявое и в масляных пятнах. Словно напялила ветошь механика из автомастерской.
– Пусти меня, дубина! Перед тобой королева пяти миров!!! – именно от такого крика начинает шевелиться Драмир, девушке этого кажется мало, и она снова подключает психологическое воздействие визга. – Уи-и-и-и-и!!!
– Зверобой, дай ей пенделя, чтобы улетела орать в один из своих миров, – бурчит мой спутник и переворачивается на другой бок. – А то поспать нормально не дает.
Девушка от неожиданности смолкает. Зверобой же видит смятение в её глазах и делает вид, что заносит ногу для хорошего пинка.
– Эх, как я щас размахнусь… И ни капли не стыжусь, что отправляю тебя в небо. Полетишь, как дикий гусь, – скалится голубокожий друг язвительного Драмира.
– Дяденька, не надо меня пинать. Я лучше сама как-нибудь дойду. Отпустите меня? Пожа-а-алуйста, – начинает канючить девушка. – Я за-за-заблудилася-я-я.
Такого резкого перехода от визга к плачу даже я не ожидала. А уж неопытный в женских истериках Зверобой и подавно. Его руки разжимаются и девушка тут же навостряет лыжи в сторону леса. Вот тут уже меня удивляет Драмир. Когда замарашка дает стрекача и почти добегает до первых кустов, то из них с улыбкой выходит мой сосед.
Как он там очутился? Ведь только что лежал возле костра…
– Не надо торопиться, милая девушка. А поговорить? Я никогда не поверю, что одинокая девушка может так спокойно гулять по лесу полному оборотней. Признавайся – кто ты и чего здесь делаешь?
Тут уж пришла моя очередь вмешаться. Я вижу, что девчонку колотит дрожь, что она боится и вот-вот описается от страха. Я помню себя, когда оказалась впервые в этом мире: в одном халатике, испуганная и преследуемая возбужденным королем. Может, это тоже попаданка?