Обрести надежду

Борн Кэтрин

Черри кивала. Все, что говорила Грейс, было правдой. И самое интересное, что Черри уже давно подозревала Рика. Она знала, что ничего не проворонила, когда читала медицинскую карту, — просто не могла утверждать с уверенностью, что Рик мог перейти грань и отважиться на такое. Такое она могла бы ожидать от него в самую последнюю очередь. И тем не менее все это время ее мучили какие-то смутные вопросы, которые она не могла даже облечь в какую-то конкретную форму, выразить словами, но которые тем не менее существовали. Это звучало примерно так: как такое вообще могло случиться? И поэтому она принимала от Рика

подарки, не понимая, что он просто пытается облегчить совесть и загладить свою вину перед Черри.

В этот момент — Черри его, как ни странно, ждала — у нее зазвонил мобильник. Она посмотрела на телефон и испуганно сказала:

— Это он!

— Ой! — сказала Грейс — она втайне тоже ждала, что у нее у самой зазвонит телефон. Она жалела, что оставила Мэтту эту записку с просьбой больше никогда не беспокоить ее. Хорошо, допустим, оставила, но почему он все-таки не звонит? Она уже давно думала, не позвонить ли самой и не потребовать ли объяснения по поводу той милашки на видео. Но сделать это она не могла из гордости, из чувства собственного достоинства.

— Нет, я не понимаю, а чего он звонит? — спросила Черри, таращась на аппарат, словно это был не телефон, а граната с вырванной чекой. — Что он вообще может мне сказать?

— Пусть оставит сообщение, — посоветовала Грейс.

Но Черри не могла отделаться от надежды, что у Рика найдется какое-то разумное объяснение произошедшему. Или что он захочет извиниться, как-то все исправить (хотя как это можно сделать, Черри не представляла). Долго не раздумывая, она нажала на кнопку и произнесла холодное «алло».

— Привет, — сказал в трубку Рик.

При звуке его голоса решимость Черри почему-то дрогнула. В надежде получить поддержку она бросила беспомощный взгляд на Грейс и тихо спросила:

— Что тебе нужно?

— Я просто хотел узнать, зачем ты рылась в кармане моего пиджака, — ответил Рик более чем дружелюбно.

Его тон совсем смутил Черри.

— Я искала концертную программку, — пробормотала она. — Но мне интересно другое: зачем ты подменил медицинскую карту? — Она рассеянно смотрела в сторону залива, где на горизонте возвышались две манхэттенские башни.

— Очень своевременный вопрос, — согласился Рик. — С ответа на него мне следовало бы начать. Я не оправдываюсь и не защищаюсь, но если ты не возражаешь, я хотел бы объяснить тебе, почему я это сделал.

— Я слушаю, — сказала Черри, робко поглядывая на Грейс, которая делала ей всяческие знаки глазами с целью предостеречь от коварного обаяния Рика.

— А ответ простой, — сказал Рик. — Я сделал это для нас с тобой. Для тебя и меня.

— Для нас?! Это как понимать?

— А так и понимать, Черри-вишенка, что, если бы я не позаботился о своем предстоящем продвижении по службе, то все наши планы рухнули бы.

— Планы? — повторила Черри, млея от такого приятного, прямо-таки драгоценного слова.

Рик кокетливо вздохнул, как если бы эти «планы» были большим секретом, который ему не хотелось раскрывать раньше времени. И он пустился в объяснения:

— Ты пойми, я сделал это ради своего предстоящего продвижения по службе, то бишь ради денег. Ради денег, на которые мы с тобой могли бы обзавестись собственным жильем и подумать о создании семьи. Конечно, я признаю, что поступил нехорошо,

но ведь я думал только о нашем будущем и о том, что могу предпринять, чтобы его как-то спасти. Вот я и подумал, что если обвинят тебя, то последствия будут менее губительными для нашего совместного будущего, чем если я сам себя подставлю под удар. Медсестра допустила ошибку. И что? Ну ошибка и ошибка, все остальное-то идет дальше своим ходом. А вот если Рик Нэш облажается, то его сразу на плаху. Хирш отчетливо дал мне понять, что я не имею права на ошибку, если собираюсь впоследствии занять его место. А вышло что? А вышло, что я пришел на работу, невыспавшийся и усталый после ночных увеселений с моей Черри-вишенкой, и допустил эту дурацкую ошибку. По сути дела, ошибку всей моей жизни. А потом, пытаясь эту ошибку как-то скрыть — ради нашего будущего потомства, — я обидел женщину, которую по-настоящему люблю. И об этом, Черри, я глубоко сожалею.

«Люблю»! Таких слов Рик ей еще не говорил. Черри почувствовала, как слабеет.

— Не позволяй ему вешать тебе лапшу на уши! — шепнула Грейс, наблюдая за Черри и видя, как меняется выражение ее лица.

Черри успокоила подругу взглядом, но сама была, конечно, смущена. А что, если он говорит правду? Что это могло бы изменить? Да и могло бы?

И тут Рик задал вопрос, которого Черри ждала. С самым невинным видом он поинтересовался:

— А что ты сделала с этой бумагой?

Этого вопроса Черри не только ждала, но и боялась, но деваться было некуда, пришлось отвечать. Собравшись с духом, она сказала:

— Я отдала ее Кэти. — Краем глаза она видела, как Грейс наклонилась вперед.

— Что-что ты сделала? — переспросил Рик.

Проклятый ком встал в горле. Черри понимала, что ей не в чем себя винить, и тем не менее чувствовала себя виноватой.

— А что ты хотел? Чего ты ждал от меня?! — От волнения у нее даже выполз откуда-то ее провинциальный акцент. — Ты можешь себе представить, что я испытала, когда обнаружила эту бумагу? Такое впечатление, что ты нарочно ее там оставил, чтобы я нашла! Как будто дразнил меня! Я сделала то, что на моем месте сделал бы любой. Я предприняла необходимые меры для того, чтобы очистить от грязи свое имя.

— Скажи, что это была шутка, — проговорил Рик упавшим голосом.

— Нет, это не шутка, — сказала Черри. — И если это повлияет на твое продвижение по службе, то мне искренне жаль. Просто тебе не следовало меня так гадко обманывать. — Лишь произнеся эти слова, она поняла, насколько они правильные. Она вспомнила про понятия семейной чести и прямо представила себе, как ее многочисленные предки, среди которых были и врачи, смотрят сейчас негодующе со своих портретов, горя желанием вызвать презренного Рика Нэша на дуэль.

— Ах ты сука!.. — злобно сказал Рик.

Эти слова потрясли Черри даже еще больше, чем его недавнее упоминание о любви. Потрясли и перечеркнули все хорошее и приятное, что он говорил ей до этого.

— Да какое право ты имеешь так меня называть?! — возмутилась Черри и, видя в глазах Грейс сочувствие, совсем осмелела и прибавила: — Ты, вонючий лживый кусок дерьма!

Этот накал страстей требовал яркой точки, которую Черри и поставила, захлопнув крышечку телефона. Словно раздавила ногой мерзкого таракана.