Обрыв
Шрифт:
Иногда он забывал обо мне на несколько недель, срывался, куда-то уезжал, мне было всё ровно. Но потом возвращался, говорил, что скучал, набрасывался на мои губы и все повторялось по каргу, его безумие и мои жалкие попытки сопротивления.
Можно ли назвать наш секс насилием? Кто-то скажет да, а я не знаю. Я чувствовала, как он сдерживается, как его животная энергия рвалась наружу, готовая меня растерзать, но он держался. Он брал меня словно наказывая, он брал, что по праву принадлежит только ему. Он брал меня, свою жену. Разве тут поспоришь?
Мой
Просыпаюсь от дикого кашля, хватаюсь за горло, дышать действительно нечем. Очень темно, сползаю с кровати, голова кружится, угарный газ проникает в легкие, в глазах слезы, они стекают ручьями по щекам. С треском распахивается дверь, ярким свет направлен на меня, и я теряю сознание.
Мне так холодно, тело дрожит, вокруг много шума, не могу открыть глаза. Кто-то кричат рядом, меня хлопают по щекам.
– Вера...Вера очнись!
– голос мужской, требовательный.
А я не хочу, ничего не хочу, не хочу снова в этот ад, телу так холодно, как тогда, в тот жаркий день. Вокруг тоже была беготня и паника, тоже выла сирена, как и сейчас, пытаюсь закрыть уши, чтоб больше не слышать её звук. Но мои руки одергивают, прижимают к чему-то горячему, снова настойчиво зовут.
– Вера, открой глаза! Посмотри на меня! Вера!
Я снова сопротивляюсь, очень холодно, прижимаю руки к своему животу, как тогда, перед глазами вижу, как через мои пальцы сочится кровь, что-то горячее разливается между ног и мне ужасно холодно.
– Вера, маленькая, посмотри на меня, Вера!
С трудом открываю глаза, передо мной Егор, на его лице испуг и злость. Он шарит взглядом по моему лицу, ощупывая его руками, заправляет волосы, вытирает слёзы. Притягивает к себе, так быстро и отчаянно целует, куда придется, губы, щёки, глаза, гладит по голове прижимает крепко к груди.
– Все хорошо, хорошо, очнулась. Я уже не знал, что делать, Вера я чуть не сдох пока ты была в отлучке. Хорошо, что я успел, это хорошо.
Обнимаю его за шею, всхлипываю, я так благодарна, что нет никакого кошмара, что всё в прошлом, что Егор рядом. Его жаркое дыхание в висок и поглаживания успокаивают.
– Егор, почему так холодно?
– Мы на улице, и тут холодно.
Только сейчас смотрю по сторонам, горят фонари, кругом бегает охрана, из дома воет сигнализация, мы почти полуголые, Глеб сидит прямо на каменной дорожке в одним домашних штанах, я у него на руках в шортах и майке.
– Что случилось?
– Не знаю, будем разбираться. Пойдем надо в тепло, как ты, нормально всё?
– Да, вроде, да, - Егор пытается встать со мной на руках.
– Не надо, отпусти меня, я сама могу идти.
– Сиди спокойно, сегодня я твой герой и сам донесу спасенную мной красавицу, буду ждать награды за спасения.
Все это произносится серьезным
– Всем вон из дома, - кричит охране - пока не узнаете, что произошло не приходить сюда.
Поднимается на второй этаж, ногой толкает дверь одной из комнат, здесь никого нет, идет дальше, это просторная душевая, ставит меня прямо в нее и включает воду, она горячим потоком льёт на мою голову. Недолго думая становится рядом закрывая душевую кабину, ещё горячее настраивает воду. Он очень серьезны и сосредоточенный, не решаюсь ничего спросить, просто стою и смотрю на него.
Тянет меня к себе, крепко обнимает, горячие струи льют на нас сверху, обжигая кожу после холода улицы. Тело покалывает, вода стекает по нам и нашей одежде, я сама крепче обнимаю в ответ. Почему так хорошо? Почему я хочу, чтоб он спас меня от всего, как спас сейчас? Я так хочу, чтоб мне всегда было так спокойно и тепло как в его руках.
Я снова плачу, но слезы смывает вода. Егор словно чувствует их, прижимает еще крепче. Его тело словно из камеи, провожу руками по спине, по напряженным мышцам. Кожа гладкая, очень горячая. Он всегда горячий, что можно обжечься, скорее всего со мной так и будет.
Запрокидываю голову, провожу пальцами по лицу Егора, его глаза закрыты. Медленно веду по лбу, темным бровям, ровному носу, останавливаюсь на губах, осторожно трогаю, их начинает слегка покалывать. Встаю на цыпочки, медленно тянусь своими губами к его, прикасаюсь так нежно, кончиком языка слегка скольжу по ним. Егор стонет, открывает глаз.
– Ну все, меленькая, теперь держись, моя очередь.
И меня вновь накрывает волна его голода, терзает губы, руки сжимают попку в мокрых шортах. Так сильно притягивает к себе, трется пахом и возбуждённым членом о мой живот, по нам стекают струи воды, она проникает везде, в глаза в рот мы словно этого не замечаем.
Так болезненно ноет грудь, Егор срывает с меня майку, толкает к стене душевой, он словно дикий ураган, его губы и руки везде, шея, чувствительные соски, он сосет один, а другой сжимает пальцами. Снова возвращается к моим губам, стягивая шорты вниз. Я так часто дышу, мой стон на каждое его прикосновение, вот его руки уже между моих ног, пальцы скользят по складочкам проникая внутрь, ноги не держат, громкий стон.
Мои руки скользят по его телу, он очень большой с рельефными мышцами, сама тяну в низ его штаны, высвобождаю член, он очень возбуждён, беру двумя руками, скольжу вверх, обвожу головку большими пальцами, затем вниз, глажу, сжимаю.
– Да Вера, да... вот так...еще...сука...Вера...
Мен так заводят его откровения, я ласкаю его, он ласкает меня проникая пальцами глубже, растягивая. Стоять трудно, внутри все горит и скручивает узлом.
– Не могу больше...Егор...,- мой стон почти мольба.