Общий враг
Шрифт:
– Парень пошел к «Хамви». Мы смотрим – на полном серьезе простукивает, отмечает… Машина как ветрянкой переболела! Тут лейтенант мимо идет. Увидел, глаза вытаращил и подзывает его к себе. Зачем ты это сделал? А тот ему: ваш приказ выполняю… Через минуту уже отжимался…
– Подставили парня… Шутники…
– Ничего, он сам потом кого-нибудь подставит. На самом деле, знаете, все это здорово помогает расслабиться. Тут же как… Все одно и то же каждый день, – Родион как-то резко перестал смеяться и замолчал.
На секунду он задумался о чем-то, но потом широко улыбнулся и посмотрел на брата и Леню.
– Здорово, что вы приехали. Это так здорово! Вы себе не представляете просто, как это все для меня…
Родион с чувством пожал протянутую Павлом руку. Леонид аккуратно нажал кнопку на корпусе камеры. Красный огонек на передней панели погас.
– Мужики, а может, пожуем
– У нас только сухпаи.
– Esurienti panis cibarius siligenius videtur, – тоном наставника произнес Леонид по-латыни.
– И что это значит?
– Голодному и черный хлеб кажется белым.
11 часов 07 минут
– Это что еще такое… – пулеметчик, капрал Паттерсон, стоявший в турели дежурного «Хаммера», перегораживающего въезд на территорию бункера, повернул ствол в сторону двух медленно приближающихся автомобилей. Первая машина была классическим грузовиком и имела крытый тентом кузов, на котором красовались государственные флаги и эмблемы народной иракской полиции. За грузовиком двигался стандартный джип «Тойота», которыми пользовалась местная полиция, покрашенный в бело-синие тона. В открытом кузове внедорожника был установлен ДШК, в рукоятки которого крепко вцепился мужчина в серо-синей форме. Лицо его было замотано «арафаткой», что было вполне естественно – иначе бы он просто задохнулся в пыли, поднятой впереди идущим транспортом. Сидевших в салоне «Тойоты» не было видно, но в кабине грузовика угадывались как минимум две фигуры в хорошо знакомой иракской форме. Оба автомбиля остановились метрах в семидесяти от въезда в бункер.
– «Дельта-лидер», вызывает «Дельта-16»…
– На приеме, – откликнулся капитан Майкман.
– У нас гости, сэр. Грузовик и джип. Местная полиция. Остановились на подъезде.
– Какого… – капитан отпустил тангету и заковыристое армейское ругательство не попало в эфир, – …что им надо?
– Не могу знать, сэр.
В этот момент из кабины грузовика выбрался один из полицейских и не торопясь двинулся в сторону «Хаммера», заслонявшего собой проезд к бункеру. Он был одет в стандартную полицейскую форму – серо-синий камуфляж и высокие черные ботинки. На голове – черный берет.
– Без оружия, – заметил пулеметчик, даже пистолета нет.
– Вижу… – подтвердил Пирсон и продиктовал в микрофон: – Подходит иракский коп. Без оружия.
– Выяснить, что им нужно и немедленно доложить.
– Есть, сэр.
Подходя к машине, полицейский замедлил шаг и развел руки в стороны, демонстрируя отсутствие оружия. На лице его сияла искренняя улыбка.
– Хэллоу, мистер!
Иракец остановился в двух метрах от широкого капота.
– Мы приходить для… – мужчина запнулся, вспоминая слова, – провести… провести миссия вместе!
– Фак, – вполголоса выругался пулеметчик, – мы воюем с ними, воюем, а они до сих пор не выучили английский!
– Подойдите ближе, – Пирсон, сидящий за рулем, жестом показал полицейскому подойти к двери и немного отодвинул блок с пуленепробиваемым стеклом.
– Мы приходить для провести вместе миссия, – повторил полицейский, – важный работать.
Радист положил руку на микрофон и, не сводя глаз со стоящего рядом полицейского, вызвал командира.
– «Дельта-лидер», «Дельта-16»…
– Докладывай.
– Они говорят, что приехали на совместную миссию.
– Дьявол бы их побрал! Мы ждали их два часа назад… Сколько их?
Пирсон передал вопрос полицейскому. Тот обдумывал вопрос с минуту, а потом, видимо не вспомнив числительное, продемонстрировал три раза растопыренные пальцы обеих рук.
– Если я правильно понимаю его иракский, то их тридцать человек, – доложился дежурный.
– Пусть пройдет старший. Остальные ждут за периметром. Никого не пропускать.
– Понял, сэр.
– Зови своего командира, красавец, – радист показал пальцем себе на плечи, указывая на место, где у иракской полиции были погоны, а потом ткнул пальцем за спину, приглашая на территорию бункера, – Пусть проходит.
– Да-да, хорошо! – иракский полисмен улыбнулся и закивал.
Через секунду он уже легкой трусцой направлялся к своим машинам.
– Вот урод… – Патерсон смачно сплюнул в окно, глядя на удаляющегося полицейского.
Когда иракец уже почти дошел до своих, из «Тойоты» навстречу ему вышел еще один.
Америкацы не слышали, о чем говорили полицейские, могли только наблюдать. Наконец, второй полисмен направился в сторону бункера, набросив на плечо какой-то рюкзак, а первый, который подходил к постовым,
Дверь командного пункта распахнулась.
– Переводчика! Переводчика к командиру! – зычно крикнул сержант Бигль, застегивая на груди свой бронежилет.
Видимо, он думал, что после его вопля переводчик материализуется перед ним мгновенно и очень удивился, не обнаружив его перед собой через две сотые секунды.
– Где этот чертов, я его пристрелю двадцать раз, мать его, переводчик! Где его носят эти чертовы долбаные иракские черти! Вечно он где-то болтается!
Дверь с противным лязгом захлопнулась.
Помещение, отведенное под столовую, было смежным с командным пунктом, поэтому те, кто сидел за столом, первыми приняли на себя удар звуковой волны.
– Слушай, Родька, а всем вашим командирам вживляют корабельные ревуны? – спросил Павел, когда эхо закончило метаться по бункеру ослепшей летучей мышью. Родион хрюкнул, сдерживая смех.
– Хорошо я успел рот открыть, – сказал Леонид, – а то у меня бы лопнули барабанные перепонки.
– Не, на самом деле у него голосок то-о-о-оненький. Просто тут акустика хорошая.
Раздался дробный топот и в комнату к командиру вбежал смуглый солдат, по виду – самый настоящий араб, но в американской армейской форме и без знаков различия.
– Это переводчик? – осведомился Леонид. – Из местных, что ли?
– Угу, – кивнул Родион, – он самый. Ирокез.
– Ха-ха! Тогда уже «ирАкез»!
– А как его зовут?
– Джон.
– Джон?
– Просто Джон.
– Понятно…
Из-за двери раздались новые громогласные вопли. Павлу показалось, что тяжелая металлическая дверь даже немного выгнулась наружу.
– Работка у него та еще… – Захаров-младший тянул через трубочку персиковый сок, – наши его не любят, местные убить готовы…
– Завидовать нечему.
– Свой среди чужих… – вздохнул Леонид.
– Точно подметил, Леня… – Павел кивнул оператору, – чужой среди своих.
– Но ведь его никто не заставлял?
– Сам пошел.
– Ну, тогда я скажу так: Portatur leviter, quod quisque libenter…
– Переведи.
– Легко нести то, что несешь добровольно.
– Стоп! – пулеметчик предостерегающе поднял руку, когда тяжелый грузовик вознамерился было повернуть в их сторону. – Ясно же было сказано – только командир! Остальным – стоять на месте!
Для пущей убедительности Патерсон нацелил ствол своего пулемета прямо в лобовое стекло грузовика.
Полицейский повернулся к автомобилю и поднял ладонь, приказывая водителю остановиться. А потом махнул ему несколько раз, чтобы тот сдал назад и не стоял прямо перед «Хаммером» американцев, загораживая им обзор.
Сопровождаемый взглядом Пирсона, офицер проследовал к бункеру. Сидящий на водительском месте, тот немного повернул зеркало заднего вида, чтобы видеть удаляющегося иракца, и в этот момент заметил странность: тот направился почему-то не к главному входу, а к дальнему, запасному. Рядом со вторым входом работал дизель-генератор, укрытый с боков мешками с песком, а сверху – маскировочной сетью, зацепленной за козырек над входом.
– Куда он поперся?! – воскликнул солдат.– Пошли, встретим твоих… – из кабинета быстрым шагом вышли Майкман и переводчик. Капитан был в бронежилете и каске, в руках была винтовка. Переводчик уже опустил маску, закрывавшую его лицо. – Черт бы ее побрал, эту местную полицию! – продолжал ругаться офицер. – Мы их ждали два часа назад! Первый взвод уже уехал и сейчас находится хрен знает где! Я не буду его возвращать! Кстати, – капитан повернулся и крикнул в проем двери: – Шепард, свяжись с «Альфой», узнай, где они сейчас!
Полицейский пропал из поля зрения водителя, и тому потребовалось около двух секунд, чтобы понять, что зеркало он дальше подвинуть не сможет. Когда же он смог развернуться и повернуть голову, то увидел, что иракец уже снял с плеча рюкзак и мощным махом пытается закинуть его на козырек над входом, прямо под наблюдательный пункт, в котором находился еще один американский солдат. Укрытый за двойным слоем мешков с песком, тот не видел действий полицейского и никак не мог ему помешать.
Бросок не получился. Видимо, груз оказался тяжелее и иракец не рассчитал силы. Мешок стукнулся о край козырька и свалился на землю, практически на дизель-генератор, в метре от второго входа.
Догадка словно пронзила Пирсона.
– Нападение! – только и успел крикнуть он в рацию, как раздался мощный взрыв. Впрочем, его крик не ушел в радиоэфир – боец не дожал кнопку передачи, поэтому единственный, кто его услышал, был его пулеметчик. А в следующую секунду их накрыла взрывная волна.