Общий враг
Шрифт:
Наджиб Аль-Бахмар, бывший высокопоставленный офицер армии Саддама, вспоминал, как весь последний год он пытался найти этот заряд. О его существовании ему стало известно совершенно случайно. Как непримиримый противник врагов Ирака и истинный патриот, сын своей страны, преданный своему вождю, Аль-Бахмар искренне возненавидел новые порядки. А тех своих бывших товарищей и соратников, кто избежал гибели и согласился перейти на сторону врага, заняв посты в государственных учреждениях и организациях, полковник вовсе перестал считать за людей. Он заочно приговорил их к смерти, поклявшись воздать мщение каждому предателю. Вместе с несколькими верными ему людьми полковник осуществил около полутора десятков акций устрашения. Кто-то был убит демонстративно – получал пулю или был взорван, кого-то находили со следами пыток, кто-то вовсе исчезал, чтобы больше никогда не появиться. Естественно, не всех попавших в «черный список» жестокий полковник обрекал на муки и смерть. Некоторых, кто казался ему ценнее в виде агентов, он оставлял в живых.
Со временем влияние Наджиба росло. Он смог даже объединить несколько доселе разрозненных вооруженных групп радикальной оппозиции и к настоящему моменту обладал внушительным отрядом, способным на дерзкие и стремительные атаки. Половина фугасов, взорванных в Багдаде, были делом рук его маленькой армии. А нападения на конвои и прочие мелкие вылазки он уже и считать перестал…
Но сам Аль-Бахмар не мог не понимать, что вечно вести партизанскую войну
Однажды ночью отряд из десяти человек во главе с самим Аль-Бахмаром ворвался в один из домов для исполнения вынесенного ими же приговора. В этом доме вместе с семьей жил бывший генерал из личной свиты Удэя, старшего сына Хусейна. После крушения режима генерал сумел сохранить жизнь, пошел на сотрудничество с новой администрацией и сейчас занимал какой-то пост в одном из центров подготовки новой иракской армии, за что и был приговорен непримиримыми к смерти. Когда генерал понял, что минуты его сочтены, он попытался купить свою жизнь рассказом о плане «Огненное крыло». Наджибу было хорошо знакомо это название.
Это была операция по сокрытию ядерного оружия, полученного у Советов, к которой он сам когда-то имел отношение. Поначалу Аль-Бахмар не услышал ничего нового и рассмеялся приговоренному в лицо, но старик сказал совершенно невозможную вещь: один ядерный заряд цел! Может быть, старый генерал думал, что отсрочит свою гибель, но эти его слова только ускорили развязку. Аль-Бахмар смог добиться от обреченного только одного: бомба в Багдаде. Но где именно? Под угрозой жестокой расправы над семьей старый генерал признался, что Удэй, курировавший в начале девяностых тайную ядерную программу Ирака, успел «прикарманить» один из советских зарядов и уволок в место, лишь одному ему известное. Обреченный поклялся, что никогда и никому не рассказывал об этом и хранил тайну в надежде когда-нибудь «продать ее по-дороже». Естественно, сам генерал и вся его семья были без колебаний расстреляны.
К тому времени, как Наджиб впервые узнал о багдадской бомбе, оба сына Саддама уже три года как были мертвы. Приближенные обоих, кто мог знать что-то еще, либо были убиты, либо просто исчезли. С этого момента ядерная бомба превратилась для Наджиба Аль-Бахмара в путеводную звезду, в предмет его снов и навязчивую идею.
Долгое время поиски были неудачными. Он уже отчаялся найти свое «сокровище» и почти уверил себя, что рассказ о бомбе был плодом больной фантазии безумного старика, когда кто-то из его надежных людей, пристроившихся в местную администрацию и делившийся ценной информацией, обмолвился о том, что русские из консульства как-то странно себя ведут – их машины стали планомерно прочесывать в Багдаде район за районом. Наджиб сначала не придал этому значения, а потом вдруг понял, что это, возможно, «проснулись» старые хозяева. Если это так, то бомба – не блеф и информация о ней каким-то образом все-таки попала к русским и они тоже хотят ее найти. Как им стало известно о бомбе было абсолютно не важно, но появление конкурента снижало и без того призрачные шансы на успех. Пораскинув мозгами, Аль-Бахмар рассудил, что эта активность русских будет ему только на руку.
В течение пары месяцев за машинами из русского консульства, ежедневно колесившими по Багдаду в пределах «Зеленой зоны», внимательно следили. А особенно – за выезжающими за ее пределы. В конце концов, мозаика сложилась в очень интересную картинку. Аль-Бахмар понял, что план его удался. Глупые русские сами привели его в нужное место. Чтобы окончательно убедиться в правильности выводов и перехватить инициативу, Наджиб решился на громкую акцию. Он рассчитывал на какой-то успех, но результат оказался ошеломляющим. Документы, которые были похищены у дипломатов, совершенно определенно свидетельствовали о том, что ядерный заряд находится в подземном хранилище под одним из бункеров, расположенным на севере города. Но чтобы у него была возможность диктовать свою волю американцам и их шавкам из коалиции, а так же – вот же ирония! – самим русским, оставался сущий пустяк. Надо было достать бомбу из-под земли.
Теперь он осторожно и кропотливо изучал район, дороги и подходы к бункеру. Он не мог позволить себе торопиться и в спешке допустить даже малейшую ошибку. Вытащить из-под земли ядерную бомбу, прямо под носом у американцев, пришедших в Ирак как раз за ней, за «его собственной», как он уже считал, бомбой и наводнивших город войсками, круглосуточно следящими из космоса и с помощью беспилотников за всем, что происходит на земле… Это была задача не из легких.
Тем не менее, даже узнав, где лежит заряд и тщательно подготовившись, взять свое Аль-Бахмар не сумел. Он опоздал буквально на пару дней. Бункер, накрывавший собой шахту с зарядом, заняли американцы. Наджиб был в страшной ярости, но оказалось, что все не так плохо. Выходило, что размещение на объекте подразделения американской армии оказалось неприятным, но всего лишь… совпадением. В первый момент опытный военный отказывался верить в такие совпадения, но изучение активности на объекте, за которым следили его люди, показало, что о подземной части бункера американцы пока не догадываются…
Еще одно занимало мысли иракца. Аль-Бахмар понимал, что русские обязаны что-то предпринять. Гибель группы дипломатов… Или кем там они были? Разведчиками?
Их гибель однозначно свидетельствовала о том, что секрет перестал быть секретом. Ни о какой войсковой операции, конечно, речи и быть не могло. Даже такой отчаянной, на которую русские отважились пятнадцать лет назад. Не та ситуация. Не те времена. Эх, если бы можно было, как тогда, в далеком девяносто первом… Поднять трубку и сказать человеку в Москве: «Тут у меня ваша бомба»…– Ты не ранена? – Сергей присел на корточки рядом с девушкой. Та сидела на своей сумке, брошенной прямо на каменный пол, прислонившись спиной к стене и опустив голову на поджатые колени. Бойченко обеспокоенно смотрел на Надю, пытаясь понять, все ли с ней в порядке.
Курочкина подняла на Сергея заплаканные глаза и тихо, но очень внятно произнесла:
– Что тебе от меня надо?
– Ты испугалась, что ли? Не переживай, все будет хорошо. Тут такие толстые стены, что ничего не…
– Оставь меня в покое, – тем же холодным тоном сказала Надя.
Бойченко оторопел. Он смотрел, как по лицу Нади сползает слезинка, оставляя на лице, припорошенном легкой, почти незаметной пылью, мокрую тропинку. Слезинка упала на джинсы, превратившись в маленькую темную точку.
– Ты не бойся, бойцов у нас много, скоро придет подкрепление, отобъемся! У тебя потрясающая история получается! Все ахнут. Леня такие шикарные кадры снимает! – попытался расшевелить девушку Бойченко, – такого еще никто не…
– Оставь меня в покое, – повторила Надя и опустила голову на колени.
Сергей не понял, что стало причиной для таких настроений, но решил, что сейчас не самый удачный момент для выяснения ситуации.12 часов 05 минут
Колонну бойцов возглавляли два гранатометчика. Лица обоих были замотаны платками. Свои РПГ они несли на плечах, готовые к стрельбе. Ракеты смотрели в оранжевое небо своими длинными зелеными носами. У каждого из-за спины торчали еще по три выстрела. Над головами просвистела очередная
За несколько десятков метров до въезда в бункер пикап ускорился и, слегка пробуксовывая на песке, погнал вперед с нарастающей скоростью. Автомобиль резко остановился прямо напротив въезда, оказавшись на мушке у Ковачи, стоящего за пулеметом одного из «Хаммеров». Несмотря на предупреждение Майкмана о неминуемом нападении и приказ немедленно открывать огонь, парень на секунду замешкался – уж больно неожиданно появился этот автомобиль. Расстояние между автомобилями составляло около тридцати метров, и армейский «Хаммер» представлял собой цель, промахнуться мимо которой было просто невозможно.
И иракский пулеметчик не промахнулся. Толстое многослойное стекло, которое могло защитить пассажиров от осколков, огня пистолетов и автоматов, оказалось бессильным против тяжелых пуль, выпущенных из крупнокалиберного пулемета с такого ничтожного расстояния. С громким треском разлетелись лобовые стекла и засыпали осколками весь салон. Броня сдавалась молча, изредка выдавая сердитые снопы искр, сопровождающие короткие металлические удары, и глухой скрежет.
Водитель успел упасть за приборную доску, и все пули прошли выше. Ковачи оставался в турели и единственное, что ему оставалось, – молиться. Тонкие стальные листы, из которых была сварена турель, не представляли никакой проблемы для бронебойных боеприпасов и «рабочее место» стрелка пришло в полную негодность. Ковачи спасло только то, что боевик не хотел оставаться на одном месте больше пяти секунд и «Тойота», взревев мотором, резко снялась с места, посчитав свою задачу выполненной. Раненный внедорожник должны были добить гранатометы.
Пикап с пулеметом был вне поля зрения второго «Хаммера», однако бойцы прекрасно видели, во что превратился еще один их броневик. Со своего места бойцы могли наблюдать проем ворот с довольно острого угла, но и этого им было достаточно, чтобы сразу после пулеметной стрельбы заметить гранатометчика, быстро высунувшегося из-за стены и целящегося в расстрелянный секундой раньше внедорожник. Стрелок второго «Хаммера» действовал не просто по инструкции. Нажатие на курок было скорее рефлекторным, на уровне инстинкта. Телеграф пятидесятого калибра отстучал террористу послание из десяти горячих «тире». Тусклые латунные гильзы со звоном посыпались в салон, отмечая каждый переданный знак. Сообщение дошло без потерь. Боевик скрылся в облаке пыли и обломков стены, задетой очередью. Полетели какие-то ошметки, обрывки одежды… Гранатомет, тем не менее, сработал, но ракета, оставляя за собой дымный след, ушла куда-то вверх и в сторону, не задев никого.12 часов 06 минут
Начавшаяся пулеметная пальба на улице послужила сигналом к немедленным действиям.
– Запросить о потерях! Все, кто не задействован в охране шлюза, – собрать все, что только можно и выстроить баррикады на случай прорыва, – голос Майкмана был тверд, а команды четки. – Радист, связаться с «Альфой», запросить решение командования по бомбардировке. Наружным силам сменить позиции!
– Потерь нет, повреждения транспорта незначительные! – откликнулся Шепард, – «Альфа» не отвечает…
Солдаты с напряженными лицами тащили обломки мебели, собранной ими совсем недавно. Все шло в дело. Материала для баррикад не хватало, и в дело шло все, что могло быть найдено внутри. Все понимали, что эти завалы если и задержат противника, то очень ненадолго. Но уж лучше такие препятствия, чем вообще никаких.
Раненых перетащили в самое дальнее от входа помещение, в столовую, где уложили на уцелевшие столешницы.
– Ты нормально? – Сергей прошел мимо оператора, старавшегося не попасть под ноги занятым делом солдатам.
Леонид молча кивнул в ответ.
– Так, пошли, тебе не надо тут находиться, – Сергей наклонился к Наде, сидевшей в той же позе, – перебирайся в столовую, к остальным. Тебя это тоже касается.
Последние слова были обращены к Павлу, стоящему рядом и усердно подгоняющему расслабившиеся лямки своего бронежилета, чтобы тот сидел плотнее и не болтался.
Надя молча поднялась. Бойченко хотел помочь ей, но девушка оттолкнула его руку и с независимым видом проследовала туда, куда ей было сказано.
– Что это с ней? – поинтересовался Павел, который также не мог не заметить такое резкое изменение в поведении Курочкиной.
– Не знаю, – глядя вслед Наде, произнес Сергей, – не знаю…
Думать о том, что стало причиной странного поведения девушки у Бойченко не было времени, однако он ощущал какую-то скрытую тревогу: просто стрессом от происходящего такие перемены объяснялись плохо.
Уж насколько «Хаммер» крепкая машина… О ее выносливости ходят легенды. Но даже для него не пройдет бесследно стрельба в упор из крупнокалиберного пулемета. Броневик, закрывший рядовых своим широким капотом и спасший им жизни, пострадал сильнее, чем казалось на первый взгляд. Практически сразу же после обстрела тревожно замигали лампочки индикаторов топливной системы и системы охлаждения. Откуда-то потянуло запахом горелой проводки. Звук из-под капота заставлял прислушаться. Двигатель пока работал, но в том-то и дело, что «пока»… Под днищем образовалось и продолжало увеличиваться озерцо из масла. Из четырех машин, оставшихся на базе после отъезда роты «Альфа», у американцев осталась одна, и та – с двумя пробитыми правыми колесами.
Сразу после того, как водитель расстрелянной машины доложил по рации о том, что двигатель заглох и не подает признаков жизни, капитан приказал снять вооружение и вытащить блоки рации. Чтобы экипаж не чувствовал себя беззащитным в эти минуты, второй «Хаммер» прикрыл их собой, а из бункера для помощи в демонтаже тяжелого пулемета и переноски нескольких ящиков боеприпасов были посланы четыре человека. Без стрельбы не обошлось. Пешие боевики поначалу продолжали попытки прорваться через ворота, однако пулеметчик второго «Хаммера» и прикрывающие их пехотинцы сводили эти попытки на нет. Две или три гранаты, метко брошенные американскими солдатами, охладили пыл боевиков и желающих начать атаку «в лоб» поубавилось. Пять или шесть тел убитых террористов валялись в проеме ворот.
Иракцы сменили тактику. Теперь они просто прятались за забором и выскакивали на секунду-другую, чтобы дать очередь из автомата в сторону обороняющихся или просто высовывали стволы за угол и стреляли, не целясь, выпуская длинные очереди.
Двое подчиненных Майкмана поддерживали своих огнем из винтовок, стреляя через дверной проем, очень удачно загороженный корпусом консульской машины. Джип, брошенный Бойченко, превратился к этому моменту в настоящее решето. Все стекла были выбиты. Воздух из пробитых колес давно вышел, и машина практически лежала на днище, представляя собой труднопреодолимое препятствие для нападавших. Корпус продолжал стоически принимать на себя удары пуль. Оттащить в сторону то, что осталось от «Субурбана» и открыть проход к входу в бункер, можно было только с помощью грузовика. Или протиснуться между рваным железом бортов и стеной бункера, испещренной пулями. Но для этого надо пройти полтора десятка метров под прицельным огнем. По причине плотного ответного огня, иракский гранатометчик не имел достаточно времени на прицеливание и поэтому ждал удобного момента, отсиживаясь в безопасном месте.