Obscure
Шрифт:
По щелчку пальцев воспроизводился мой самый худший кошмар — пожар в приюте, в момент срыва Энн. Я очень не хотела затрагивать её. Что бы там ни было, этот кошмар мой скотский мозг ни за что не забудет, а я пыталась, поверьте мне, я пыталась… Получилось лишь частично.
Ладно, ближе к сути — тот день начинался довольно буднично, я бы сказала, очень даже мирно и радостно — канун Рождества, как-никак. Вся страна готовилась к празднику, весь мир вокруг был поглощен радостными хлопотами и ничего не предвещало беды. На экране нарядные люди и целая куча детей вовсю готовились
Яркая, праздничная картина из зала плавно перешла по всем кабинетам приюта. Последние дети и взрослые стекались в зал. Остальные помещения уже пустовали или вовсе были закрыты. Со светлой части приюта нас сходу окунули в мрачную сторону, где уже не играла жизнерадостная мелодия и не слышался тот хаос из зала. Несколько дверей и поворотов спустя мы оказались перед кабинетом главного, исходя из таблички на двери. Уже к подходу к нему в коридоре доносился недовольный и повышенный голос тетки.
— Слушай меня внимательно, Элейн! Ты должна вернуть украденные подарки, сейчас же! Как ты могла так поступить?! В такой праздник?!
— Это не я… — девочке не дали договорить.
— Не надо врать! Миссис Рэнд нашла обертки от конфет на твоей тумбочке!
— Что?! — вспылила я и вскочила со стула, будто хотела ударить тучную женщину. — Когда это она была у меня в комнате?!
— Сидеть! — несмотря на то, что я была маленькой, женщина заметно испугалась и немного отшатнулась. — Мелисса и Ванда видели, как ты их ела! Не пытайся отнекиваться. Хотя бы просто верни остатки. Мы их дополним.
— Кто? Аа, те идиотки? А вы не думали, что фантики могли подкинуть эти дуры, после того, как сами же их и съели? Вы видели их рожи? Они явно доедают за других.
— С меня хватит, Элейн! Это уже не первая твоя выходка. Я бы простила тебя, если бы ты просто призналась. Но нет! Считаешь себя самой умной?!
— Не моя вина, что вы так комплексуете по этому поводу… — лицо женщины скривилось в гримасе раздражения.
— Ты не раскаиваешься! Довольно! Ты будешь наказана! Пока все нормальные дети будут радоваться празднику, ты всю ночь будешь работать на кухне!
— Хах, — фыркнула я. — За то, что я ничего не сделала? Справедливо, ничего не скажешь.
— Хватит пререкаться! Твои подарки раздадут другим.
— Да пожалуйста. Больно-то и хотелось. И раз мы всё выяснили, я могу уже идти?
— Свободна! Явишься на кухню в восемь! И смотри, не опаздывай! — услышала она крики надзирательницы уже у порога.
Хм… Я неожиданно призадумалась, глядя на отрывок воспоминания. Я что, была такой говорливой? Точнее сказать, язвительной. Хм… Похоже, это Энн влияла на меня так.
— Почему ты не дала отпор, Элейн?! Позволь мне, и они пожалеют! — на коридоре негодовала вышеупомянутая.
— Ну хотя бы
— Эй! Ты куда?
— Спать. До восьми ещё куча времени.
— А как же Мелисса и Ванда? Спустишь их выходку с рук?! Это же точно они тебе их подсунули.
— Да мне насрать на них.
— Зато мне нет!
— Прошу, Энн… Не надо меня защищать. Ты навредишь другим. Ну, ты же знаешь… Нам нужно быть спокойными и тихими.
— И спускать им такое?! — не сдавалась Энн, объятая праведным гневом.
— Я тебя прошу, Э… н…н…
Что за х… С картиной начало происходить нечто безобразное.
В наш киносеанс ворвался неприятный оглушительный грохот со всех сторон. Всё вокруг пошло волнами и трещинами. С бесконечно высокого потолка посыпались обломки. И я наяву почувствовала запах дыма и ощутила жар перед лицом. Эльсерафи моментально исчезла с яркой вспышкой. Перед глазами возникли картины того пожара: языки пламени и удушающий дым, а крики агонии детей стояли в ушах звенящим эхом. От увиденного паническая атака накрыла меня с головой в ту же секунду. Мозг отключился моментально, не давая мне двигаться и мыслить… Всё вокруг в один момент кануло во тьму. Я даже не успела толком среагировать и подумать: что же случилось…
***
— Что происходит?! — раздался испуганный голос мадам Помфри.
Лежащие на диване девушки не приходили в себя, когда их тела бились в судороге.
— Надо прервать сеанс! — мадам Помфри кинулась держать их, чтобы девушки не поранились. — Держите их! — профессор Снейп наколдовал путы по всему кресле-кушетке. Это помогло зафиксировать их к мебели.
— Д-да, сейчас, осторожно… — начал орудовать палочкой колдомедик.
— Быстрее!
Аврелин взмахнул палочкой над каменным сосудом, бормоча что-то под себя. Серебряные нити начали отсоединяться с головы девушек и возвращались в каменный омут. Все нити возле Элейн исчезали во вспышке ярко оранжевого цвета. Пару минут спустя судороги прекратились. Однако девушки не торопились просыпаться. Все находящиеся в помещении маги обменялись недоумевающими взглядами.
— Что случилось, Аврелин? — спросила Помфри.
— Я… — старый колдомедик выглядел растерянным. — Я не знаю, Поппи. Такого я ни разу не видел. Разум этой юной леди выжег все связи и чуть не выжег мой омут вместе с разумом другой девушки. Я еле успел отсоединить их.
— Что это значит? — сугубо научным интересом спросил профессор Снейп.
— Я не знаю… — устало откинулся на свое кресло колдомедик. — Кого ты мне принесла, Поппи? Кто она такая? — все дружно обернулись к спящей Эл. На её страдающем лице появились испарины пота, а глаза бешено двигались внутри закрытых век.
— Надо проверить их состояние, — не знала, что ответить мадам Помфри.
— Первая девушка в полном порядке, — проведя диагностику над Гермионой, огласил Аврелин. — А вот с ней ничего не понятно. Нам придется только ждать. Боюсь, я больше не в силах что-либо сделать.