Obscure
Шрифт:
— Вы можете не делать этого? — вежливым тоном отмахивалась от палочки Помфри Эльсерафи.
— Я должна удостовериться, что с вами всё хорошо, юная леди, — от настойчивости Помфри та ещё больше оторопела. Эльси бросила потерянный взгляд на Гермиону, на единственного человека, которого она «знала».
«Элейн, где же ты?», — всё твердила в уме Эльси. Без её присутствия она чувствовала себя очень необычно. Она скучала по своей тихой комнате. Вдобавок к новому ощущению появился голод, усталость, боль, неловкость, и всякие внешние раздражители… Все эти чувства
«Странно, её состояние не улучшилось…», — с печалью констатировала Поппи. Её палочка продолжала показывать пугающий черный дым.
— Мадам Помфри, вас ожидает другой пациент, которому вы, думаю, нужнее, — на помощь Эльси пришел Северус. Слова директора спасли девушку от деловых рук колдомедика.
Мадам Помфри прекратила свои действия вокруг Эльси и ушла вглубь помещения в задумчивом настроении, на автомате прихватив с собой сумку с принадлежностями. Она исчезла за очертаниями деревянной двери, которые едва проскальзывали во мраке помещения где-то в углу апартамента.
— Что-нибудь вспомнили, мисс Грейнджер? — сухо осведомился Снейп, краем глаза наблюдая за ней и Эльсерафи.
Мужчина также не мог не отметить изменения в поведении последней. Не сказать, что он хорошо знал её, но в её действиях проявились заметные изменения. А когда она на миг встретилась с его изучающими глазами, он также увидел изменения и во внешности. Однако зельевар не счел увиденное за что-то столь важное, спихнув увиденное на игру света и тени, отразившихся в глазах. Угрюмо уткнувшись обратно в свои бумаги, он продолжил работу. Как-никак должность директора никуда не делась, как и все её обязанности.
— Д-да, большую часть, — ответила гриффиндорка.
Грейнджер уже не была настроена столь воинственно по отношению к зельевару. Да и вообще, последние дни как-то вышибли все остатки духа. Ей нужно было отвлечься, и посему взгляд гриффиндорки был прикован к полкам. Сосредоточенные глаза блуждали по названиям редких томов и фолиантов, которых она не встречала в библиотеке.
— Пока никаких улучшений, — вернулась Помфри с другой комнаты.
— Как он? — поинтересовалась Гермиона.
— Слишком слаб.
Аберфорт лежал там уже который день и до полного выздоровления требуется много времени. Старик иногда приходил в сознание, но организм пострадал очень сильно.
— Я… Ясно, — понуро ответила гриффиндорка.
— Мадам Помфри, отведите их в больничное крыло и дайте им оборотное зелье, — поставил на стол склянки директор. — Постарайтесь не попадаться на глаза другим преподавателям и студентам. Я скоро подойду, — с одной проблемой вроде бы решили, на носу появились другие: зачислить двух разыскиваемых под видом уже существующих учениц.
Северус бросил взгляд на часы. Старинные настенные часы в его комнате показывали полвосьмого, а значит, будничный день Хогвартса подходил к концу и сейчас все должны быть в общем зале за ужином.
— Пойдемте, — бросила Помфри, и они втроем оставили кабинет Северуса.
— Оборотное
— Вас нужно скрыть. Сейчас он сделает вам новые документы. Если всё получится, вы можете безопасно жить и учиться в замке. Но только под чужими личинами.
— Ясно, — Гермионе оставалось лишь соглашаться. Других вариантов, по сути, не было, плюс им негде жить. А так, хоть какая-то безопасность и крыша над головой.
Мрачные тоннели подземелья Хогвартса всегда отдавали некой пугающей атмосферой даже в самые прекрасные дни. Особенно с призраками, пугающими статуями рыцарей, горгулий и говорящими картинами. Мрачную атмосферу поддерживали эхо их топота, и свист ветерка. По широкому коридору, вымощенному аккуратными серыми камнями и украшенному картинами вдоль стен, завывал холодный сквозняк. Кое-где от воздуха колыхали огни редких факелов, еле-еле отгоняя мрак и отбрасывая чудовищные тени от редких прохожих.
— Добрый вечер, мадам Помфри.
— Добрый вечер, — бросали приветствия люди с картин.
На их приветствия Мадам Помфри не обращала особого внимания, лишь слегка кивая особо настойчивым картинам, дабы ненароком не обидеть их. Всё это было обыденностью для магов, кроме неё — Эльси.
— Добрый вечер, юная леди, сегодня чудесная погода, не находите? — отвесил изысканный поклон человечек из картины Эльсерафи. Сероглазая, склонив голову, остановилась и с интересом смотрела, как живет жизнью эта «картина». Нарисованный человек в изысканном камзоле прошлых столетий сидел за столом и чаевничал в гордом одиночестве.
— Добрый вечер, — робко ответила она.
— Ох, какая прелесть! Позвольте представиться, Франс Лебоа.
— Эльсерафи…
— Эльсерафи, — позвал её Гермиона, заметив её отсутствие рядом.
— Иду. Хорошего вечера, — попрощалась она с человечком и догнала Помфри с Гермионой.
До медицинского крыла они успешно добрались, не столкнувшись с особо любопытными глазами и не нарвавшись на возможных знакомых.
— Вот, выпейте, — достав из сумки склянки от директора, поставила их перед девушками школьный колдомедик.
С оборотным зельем Гермиона знакома со второго курса. Его вкус она ни за что в жизни не забудет, как в принципе и своё первое превращение… в кошку. Ну, почти в кошку. Её пальцы схватили склянку, и под взором любопытных серых глаз она уверенно осушила её содержимое. Лицо гриффиндорки скривилось, будто она вкусила горький-горький лимон.
Несколько мгновений спустя зелье начало действовать. Эльсерафи смотрела на не самое приятное в мире зрелище и не знала, что и думать насчет увиденного. Пока же она решила придерживаться одного плана — будет терпеливо ждать, пока не объявится Элейн. Метаморфоза Грейнджер заняла всего пару минут и перед Помфри и Эльси предстала совершенно другая девушка. Возрастом и ростом она была чуть меньше неё. Крупное овальное лицо с веснушками и длинные светлые волосы распустились вниз, достигая спины. Грейнджер с удивлением осмотрела свои измельчавшие руки.