Obscure
Шрифт:
— По какому делу пришли и ваши документы, пожалуйста, — остановил меня мужчина.
Гадство… У меня с собой никаких документов. И вообще, у меня их и не было. Всё осталось в приюте. Хм, интересно, что там они решили насчет меня? Наверное, объявили о пропаже.
— Я оставила их дома. Мне сказали, что меня здесь встретят.
— И кто же? — подавил зевок мужчина.
Блин, чье же имя назвать то? Профессора Снейпа или ту докторшу?
— А, наконец-то вы подошли, — подошел к нам человек в черной одежде.
— Профессор Снейп, — узнал мужчину охранник.
— Можете
Преодолевая порог больницы, я заметила мерцающие символы вокруг колоды двери — похоже на некий защитный барьер. Я не знаю. Или то же самое заклинание, что снимает с волшебников чары иллюзии.
Мы шли по длинному коридору. Здесь было довольно многолюдно. Повсюду ходили работники медицинского учреждения вместе с пациентами. От обычной больницы место не шибко и отличалось. В воздухе ощутимо стоял резкий запах медикаментов. Мы шли в абсолютной тишине добрые три десятка метров. Через несколько поворотов и дверей Снейп остановился возле двери с табличкой: «доктор Аврелин».
— Сюда, — коротко бросил он и без стука вошел в кабинет указанного доктора.
Внутри кабинет доктора не очень то был похож на кабинет врача. Скорее он напоминал уголок релаксации и отдыха. Играла едва слышимая приятная музыка, придавая приятное настроение. В общем зале стояли мягкие кресла и диваны. Я заметила огромный аквариум и диковинную лампу в форме колбы рядом с ним. На стене висели две незамысловатые картины. Мягкое освещение кабинета придавала спокойствие и чувство защищенности.
Гермиона лежала на диване-кушетке. Вокруг ее головы были прикреплены какие-то странные серебристые нити, которые тянулись в неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Вещество непрерывно и плавно двигалось: то его поверхность морщило от ряби, как воду — дуновение ветра, то пробегали резкие круги, завихрения. Мне оставалось лишь гадать, что это за штуковина.
Над сосудом корпел седовласый старик в очках. Вглядываясь в поверхность сосуда, он что-то про себя бормотал и делал заметки на своем журнале.
— Заходите, — возникла перед нами та тетушка.
На ее слова повернулся сам доктор.
— Проходите, мисс, — дружелюбно ответил доктор. — Чаю?
— Пожалуй, нет.
Он выглядел прямо в точь-в-точь как на рисунках докторов из детских сказок: интеллигентное старческое лицо, добрые глаза, наполненные состраданием и мудростью.
— В чем требуется моя помощь? — уселась я в чертовски удобное кресло. Мне срочно нужно такое кресло. И желательно таскать его в своем кармане.
— У вашей подруги, мисс Грейнджер, — начал доктор. — Необычайно сильная ментальная защита. Мы выяснили, что потеря ее памяти связано с неудавшимся <b><i>Imperio</i></b>. Разум волшебницы защитился от вторжения заклинания. Наглухо закрывшись, он не смог заново раскрыться.
— А это проблема?
— Мы не можем войти в ее разум. Если попытаемся силой, можем лишь усугубить ее положение.
— Значит, ничего не можем сделать?
И ради этого они меня вызвали?
— Есть один вариант. Поэтому мы вас и позвали, — остановился доктор и переглянулся вместе с женщиной. Судя по их реакции, процедура, похоже, не самая безопасная. — Мы можем соединить ваши разумы, чтобы видеть ее положение изнутри. Если в ее разум войдет тот, кому она доверяет, то вреда будет меньше.
Войти в разум… Чего?!
— Эм… Это ну очень хреновая идея, — я даже не возьмусь предположить, что будет, если… ну, вы понимаете, всплывут мои другие «я».
— Мисс Грейнджер сама попросила, чтобы мы обратились к вам, когда потребуется подобное вмешательство. Она понимала риск, и все равно согласилась.
— Блин, а точно нет другого способа? — не горела я желанием, чтобы касаться своей «проблемы». А соединение разумов, звучит не слишком обнадеживающе и может повести за собой непредсказуемые последствия. Особенно в моем случае.
— Нет. Но возможно, у мисс Грейнджер, есть другие ее близкие, кому она доверяла? Друзья, молодой человек, родители, братья или сестры?
Мда… Никого же. Вернее, я ничего не знаю о ее близких. Кроме ее родителей, которых ищи-свищи, а друзья… Ну, мертвые ведь не считаются. В данный момент, и саму Гермиону не спросишь из-за памяти. Да уж… Кроме меня, и вправду других кандидатов нет. Вопрос лишь в одном: насколько она мне доверяет? Знакомы то всего месяца два. Сомнительно всё это…
— Ладно. Что мне нужно сделать? — со скрипом согласилась я, уже предчувствуя скорый пиздец.
— Выпьете это зелье, и когда заснете мы соединим ваш разум с ней. А этот сосуд будет показывать, что будет происходить внутри вашей головы.
— И что я должна сделать внутри ее разума?
— Следить, чтобы она не осталась там навсегда и направлять ее. Если что-то пойдет не так мы вас вытащим.
— Ладно, — расположилась я напротив Гермионы.
Я осушила протянутый флакон с содержимым пурпурного цвета. На вкус зелье было очень даже вкусным. С приятным вкусом мяты и мёда. Эффект от него я почувствовала сразу же. Внезапно меня накрыло дикое желание закрыть глаза.
— Я надеюсь, вы знаете что делать. Иначе, я вам не завидую…
***
— Она заснула, — аккуратно положила голову Элейн мадам Помфри.
Доктор взмахнул палочкой вокруг головы Элейн и произнес необходимое заклинание. Вокруг головы девушки появилось яркое свечение. По мере движения палочки от нее к Гермионе пошли тонкие серебряные нити. Время от времени сверяясь с сосудом, колдомедик с хирургической точностью следил за этими нитями, чтобы они не обрывались и плавно соединялись с нитями Гермионы. Что он видел в омуте, было лишь только ему понятное показание.