Объятья

Ширвингтон Джессика

Как они могли все это знать?

– Феникс.
– Мой голос дрогнул, когда произнесла его имя.

– Он один из нас?

Не такой как ты, хотела я прокричать.

– Он - изгнанник, - сказала я, опираясь руками на стол, чтобы удержаться.

– И все же ты хочешь стать Грегори? Ты предашь его?

– Я хочу спасти друга. Я знаю, что став Грегори, мне предстоит иметь дело с изгнанными ангелами, и я принимаю это как мое будущее. Но у меня нет причин предавать Феникса. Он - хороший, и он- мой друг.

– Что если он даст тебе

повод, ты предашь его?

– Я не верю, что настанет такой день.

– Я вижу то, чего ты не можешь.
– Он широко улыбнулся.
– У тебя есть ко мне вопрос, прежде чем я предложу тебе объятия и проход домой?

Домой? Он сказал домой?

Мой разум стал чистым, как белый лист, и я не могла думать, хотя знала, что у меня были вопросы. Мои слова появились, запинаясь.

– Ури сказал, что не может ответить на мой вопрос.

– Раздражает, не правда ли?

Я чуть улыбнулась и снова задала тот же вопрос.

– Так моя мать - Грегори?

– Хмм... Эвелин... Она была Грегори особенной ответственности.
– Он показал рукой на шезлонги. Я покачала головой.

– Что означает"особенная ответственность"?

– У нее была только одна задача. Вернуть изгнанного ангела на суд. Эта задача была на нее возложена непосредственно ангелом-создателем. Что очень редко.
– Он обдумывал что-то, когда говорил.

– Она знала откуда взялась ее ангельская сущность?

– Да, я думаю, что она даже оставила тебе свой амулет.

Моя рука полезла в карман, прослеживая контуры ожерелья.

– Имена на обратной стороне амулета.
– Он просто улыбнулся.

– Кого она должна была вернуть?
– спросила я.

– На этот вопрос я не могу ответить. Я считаю, что семя посажено... в настоящее время.

Он вернулся на стул и откинулся в нем, скрестив ноги и закинув руки за голову. Было похоже, что он расслабляется на заднем дворе... очень темном, пустынном заднем дворе.

– Теперь ты отправишь меня обратно?
– я старалась говорить так, как будто это не имело значения.

– Конечно. Тебе всего лишь нужно проложить свой путь к свободе.

– Что?
– Страх снова поселился в моем сердце.

– Возьми кинжал со стола, теперь он твой.

Я посмотрела туда, где на столе раньше стоял стакан. Теперь на его месте лежал серебряный кинжал.

– Когда появятся фигуры, - продолжил он, - придай им форму и проткни их смертельным ударом.

– Я должна убить кого-то?
– Он что, сошел с ума?

– Детали, детали. Это действительно просто притворство... думаю, это похоже на игру. Конечно, если ты предпочтешь, ты могла бы остаться здесь, со мной.
– Он был доволен собой. Он откинулся в кресле и посмотрел на небо.

Я протянула руку, она дрожала. Я обернула руку вокруг кинжала, подняла его в воздух. Холодная сталь тепло отзывалась на мое прикосновение, как если бы он узнал меня. Холодок пробежал по спине, и я вздрогнула. Стол исчез, и передо мной стояла какая-то фигура. Ни мужчина, ни женщина; чистый холст, только силуэт. Нокс сказал, что мне нужно придать ей форму. Я думала о форме, если это будет тот, кого я могу убить. Потом он встал передо мной. Руки дрожали от чистого страха и адреналина.

– Ты можешь говорить?
– спросила я его. Мой голос дрожал. Я поняла, что плачу. Он ничего

не сказал, так и остался стоять, глядя на меня.

Я посмотрела в направлении Нокса; он все еще небрежно откидывался на стуле.

– Есть другой способ?
– спросила я его.

– Нет такого, какой бы тебе понравился, - это было все, что он сказал.

Это было так. Это было то, что я должна сделать, чтобы вернуться. Чтобы стать Грегори, чтобы получить силу, чтобы исцелить Линкольна, чтобы вернуться к Фениксу. Сжимая кинжал, который стал тяжким грузом в руке. Я должна была нанести удар человеку, который уничтожил часть моего мира, принял участие моей невиновности, я верю, который предал меня, и Бог знает, как много других девушек. Я сделала шаг в его сторону, учитель, я опасалась его больше, чем всего остального. До сих пор. Пока проходили эти испытания, пока не знала, что Линкольн может умереть, пока не знала, что я могу умереть. Я уставилась на него, и мне не нужны какие-то причины. Со всеми силами жизни, пытаясь поглотить меня, он был первым, кто разрушил идеальную призму моей жизни. Я подняла руку на уровне плеча; я планировала сделать это только один раз. Но когда я закрыла глаза, я поняла. В один момент просто ясность поглотила меня, и мое решение изменилось. Я открыла глаза и погрузила кинжал в живот, наклоняя его к сердцу, я видела, как так делал Гриффин. Только тогда я позволила себе осмотреть всю сцену, я подняла глаза, чтобы встретить взгляд моей жертвы. Я смотрела на себя. Я спросила бы себя в другое время, была ли это сила или слабость, что принудила меня изменить изображение фигуры.

Я услышала хихиканье Нокса.

– Итак, новая глава началась.

Кровь заливала руки, как раз когда я искала в себе связь и слышала слабое биение сердца. На этот раз, однако, я не была уверена, кто это, чье сердце пыталось биться. Возможно, то, что я слышала, это всегда был звук моего собственного исчезающего сердца. Зрение покинуло меня, и тьма поглотила меня как готовую жертву.

Глава 28

«Каким я был когда-то, каким я стал теперь...»

Симеон

Моя голова повернулась в одну сторону. В другую.

– Вайолет, Вайолет! Вставай!

Кто-то говорил. Слова,я слышала слова. Мой ум хихикал надо мной, когда я напряглась, чтобы услышать их снова, но меня убаюкивало назад в небытие, в тишину.

Бам!

Моя голова резко дернулась в сторону от жесткого, быстрого удара.

– Вайолет…вставай же,блин! Открой свои глаза!

Опять этот голос. Глаза? Мои глаза?Ох... я чуть-чуть приоткрыла их.

– Это я, Феникс.

Феникс?Туманное зрение сфокусировалось, и я увидела его прекрасное лицо, опаловые волосы, он смотрел на меня сверху.

– Феникс, ты выглядишь как ангел.
– Мой голос скрипел.

– Ты в порядке?
– Он стал ощупывать мое тело, ища раны.

Я проверила свое состояние. Ноги и руки все еще работали. Я знала это потому, что могла чувствовать боль в каждом их дюйме. Я также заметила, что одна половина меня лежала на чертовом камне, которой утыкался в мой зад.