Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
Чтобы отвлечься от боли, она попыталась думать, но думать получалось только о Вове. Алиса была максималистской и прекрасно понимала, что винить следует себя; она познакомилась с Вовой на велодорожке, она разделяла его любовь к экстриму и обожала запах его спортивного одеколона. Вместе они проехали, наверное, тысячи километров. И пусть Алисина влюбленность таяла в последние месяцы — такого предательства от Вовы, такого падения она не ждала.
Сама виновата, сказала бы ее мать, узнав правду. Но мать никогда не узнает. Сакраментальное
В машине работало радио, плодило крохотные звенящие трещинки в стеклянном черепе. Дед обидится, и справедливо; это свинство с ее стороны, так опаздывать. Она должна быть веселой, должна загладить неловкость хотя бы перед гостями; Алисе страшно было представить, что скоро придется выйти на свет, который режет глаза, смеяться и хлопать, и каждое слово поздравлений «Признанный художник… всенародная слава… поздравительная телеграмма…»
Хотя, наверное, официоз уже закончен. В этот час застолье вступило в другую фазу: все уже опьянели, говорят несколько тостов одновременно, смеются, не слушают друг друга и болтают, болтают…
Ее крохотная декоративная сумчонка могла вместить разве что пудреницу и кредитку. Но на самом дне лежала, притаившись с прошлого выхода в свет, упаковка таблеток: они не помогали, или почти не помогали, но у Алисы не было выбора.
— Что это она глотает? — вдруг забеспокоился демон. — Ведьма, что она только что проглотила?
Ирина повернулась на переднем сиденье, подозрительно разглядывая Алису. В полумраке машины лицо девчонки светилось белым, будто фосфоресцировало.
— Эй? Тебе что, плохо?
— Отстань, — Алиса приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, как будто даже свет ближних рекламных щитов мешал ей.
— У нее кровоизлияние, — тревожно сказал демон. — У нее инсульт!
— Так, остановите, — Ирина обернулась к водителю. — Где мы, адрес? Я вызываю «Скорую»!
— Отвали, идиотка, — тихо прорычала Алиса. — Шеф, чего мы стали? Поехали…
Водитель задумался, переводя взгляд с одной на другую.
— Поехали! — рыкнула девушка громче. — А ты, если тебе нужно «Скорую», выходи и вызывай!
Водитель осторожно тронулся вперед. Алиса откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Демон еще несколько минут смотрел на Алису в упор: девчонка его не замечала. Ирине очень хотелось прямо сейчас высказать Олегу, что она думает о паникерах и болтунах — но при двух свидетелях, да еще в замкнутом пространстве, ей не хотелось заводить разговор с пустым местом.
— Нет инсульта, — пробормотал наконец демон. — Обыкновенная мигрень, или давление. У моей жены раз в два месяца бывала мигрень…
И он замолчал, как будто ожег язык.
— У твоей вдовы, — тяжело отозвалась Ирина, и удостоилась быстрого взгляда водителя, который в этот момент гнал сто двадцать по шоссе.
— Хорошо, — сказал, помолчав,
Хотела бы я знать, устало подумала ведьма.
Так получилось, что Алису с детства окружали ботаники. Даже те из них, кто формально относился к «золотой молодежи» и вел себя соответственно, в душе своей оставались ботаниками — робкими очкариками под соусом из папиных машин, клубов и понтов. А Вова, фанат техники, атлет и велогонщик, был совсем из другого теста.
Где он сейчас?
Он же ничего не знает о судьбе Алисы? Что, если он звонил деду?! Что-нибудь наврал или, еще хуже, рассказал правду?! Морщась от боли, Алиса вытащила телефон:
— Дедуль? Я на трассе… Да вот пока из города выбралась — пробки… Все, я уже в десятке километров… Слушай, тебе никто не звонил? В смысле, от меня? А, ладно, потом расскажу… Нет, ничего. С днем рождения!
И она дала отбой.
Значит, Вова просто исчез. Растворился. Укатил к тетке в Тверь, или к друзьям в Симферополь. Просто бросил Алису в притоне мутноглазого Артура — она была Вовиным орудием, потом стала балластом…
Несколько минут планы жуткой мести помогали ей бороться с болью. Потом, к счастью, начала действовать таблетка, и невидимый поршень, давящий изнутри на глаза, ослабел. Но ведь он не побежал к деду за деньгами, снова подумала Алиса. Подлец побежал бы… или он струсил?
Или он теперь побоится взглянуть ей в глаза — после того, как ушел, оставив Алису Артуру?
Лужайка перед домом была разукрашена новогодними гирляндами. Такси подкатило к самому крыльцу.
Молодой человек в костюме с бабочкой открыл переднюю пассажирскую дверь и, обнажив в улыбке зубы, уставился на Ирину. Удивление имело смысл: гостья явилась на праздник в джинсах и куртке, повидавших сегодня дождь и непогоду, пожар и спуск по вертикальной лестнице с пятого этажа.
— Толик! — крикнула с заднего сиденья Алиса. — Дедуля еще не спит?
Она пыталась, как могла, залезть обратно в образ Алисы-свиненка — веселой девочки, взбалмошной, но милой. У шалуньи-внучки даже трехчасовое опоздание выглядит кокетливо, и всеобщая досада тут же сменяется радостью: как же, она все-таки пришла, ах, негодница, ах, баловница!
Толик с бабочкой, крякнув, все-таки дождался, пока странная спутница Алисы выберется из машины, и тогда открыл дверь Долгожданной Гостье. Демон вышел, как обычно, без посторонней помощи.
— Расплатись, — сказала Алиса Толику.
Мельком глянула на Ирину. Ничего не сказала, пошла по лестнице вверх, ступая только на носки; ее тоненькие каблуки зависали в воздухе, а голова была вскинута столь гордым движением, будто свиненок собирался взлететь.
— Иди за ней, — сказал демон.