Одержимая
Шрифт:
— Эбёр, — сказал Герберт, садясь на стул, стоявший рядом с тем, на который показала я.
— Что? — Я поставила чайник на плиту и включила горелку.
— Меня так зовут. Нужно говорить «Эбёр». Французское произношение.
Я хотела сказать: «Потрясена до глубины души», но передумала. Не было смысла баламутить воду раньше времени. Я ничего не ответила, только открыла упаковку печенья и подвинула ее к копам. И тогда Джоди задала вопрос:
— Где вы были ночью? — Она не садилась, а стояла у края стола, слегка отодвинувшись назад, откуда могла видеть нас
— В разных местах. — Я встала в угол, которые образовывали кухонные шкафчики, прислонилась к ним спиной и скрестила руки. Столешница доставала мне до бедер. Одну ступню я поставила на шкафчик позади, словно подпирая себя. Я приняла положение исключительно удобное для прыжка, что не было случайностью, Как могло показаться на первый взгляд. — Бродила по улице Дофин перед домом Кейти, затем дошла по Сент-Луис до Ройял-стрит. Потом долго кружила.
— Ночью на Барракс-стрит убили девушку. До нас и мили слухи, что ты, возможно, об этом кое-что знаешь, — сказала Джоди.
Так-так-так. Рик разболтал. Слухи от него?
— Кое-что, — произнесла я с такой интонацией, словно знания мои были чрезвычайно скромные.
— Поделишься с нами?
Вопрос подразумевал угрозу. Если бы я не захотела говорить здесь и сейчас, мы бы отправились в отделение. А там я могла бы проторчать несколько дней в камере предварительного заключения.
Отвечая, я старалась не показывать эмоций:
— Меня наняли выследить выродка-вампира. Я пошла за ним. Но опоздала и не успела остановить. Когда я появилась на месте преступления, он уже выпил кровь И поедал девушку. Он дал деру, и я отправилась за ним.
— Куда он пошел? — спросила Джоди жестким голосом, не сводя пристального взгляда с моего лица.
— Главным образом он передвигался по крышам, а потом пересек реку, и я его потеряла.
— Вы должны были нам позвонить! — рявкнула она.
— У меня мобильный сел. — Теперь это была откровенная ложь, но я не собиралась признаваться, что не могла набрать номер лапой. Не собиралась я также говорить, что в любом случае не стала бы трезвонить в полицию.
— Как ты его нашла? — поинтересовалась Джоди.
Они оба слушали меня с тем напряженным вниманием, которое копы обычно приберегают для насильников детей и серийных маньяков. И убийц полицейских.
— С помощью прямой видимости и маленького колдовского амулета. Он находит вампиров. Единственный в своем роде и чертовски дорогой. — Ложь номер два. Но я не могла позволить себе долго ловить кайф, рассказывая правду.
— Итак, ты его видела. Готова описать парня? — спросил Герберт-Эбер.
— Среднего роста, худой, длинные темные волосы, нос крючком. На улице было темно, а он очень быстрый. Только это я и заметила. Не хватит для работы с художником, — добавила я, чтобы меня не потащили в главное управление новоорлеанской полиции.
— Я хочу взглянуть на ваш амулет.
В спальне зазвонил мой мобильный.
— Извините. — Схватив телефон, я вернулась к двери в кухню, откуда могла наблюдать за своими гостями. На дисплее высветился
— Эй, ведьма!
— Привет, Большая Кошка. Что случилось?
— Хорошее время для звонка. У меня на кухне двое полицейских. Их интересует амулет для слежения, который ты мне дала. Не тот, который для людей, а другой, который обнаруживает обезумевших вампиров.
— Такого амулета не существует.
— А ты его запусти.
Молли засмеялась. Когда заклятие не работало, она делала из черновиков бумажные самолетики и запускала их через комнату, развлекая детей.
— Тебе пришлось работать с кровавым следом?
— Еще каким! — ответила я.
— Дай им трубку.
Я очистила дисплей и передала телефон Джоди. Спасение пришло в последнюю минуту.
Пережевывая печенюшку, я слушала разговор Джоди с Мол. Молли любила копов еще меньше, чем я, так как по местным законам должна была регистрироваться в качестве ведьмы, однако ей, как правило, случалось меть дело с деревенщиной, неотесанными чурбанами. Я встречала нескольких сообразительных полицейских, и пара из них оказалась ничего себе. Другие, однако, были помешаны на своей значимости, сходили с ума от власти или вели себя как грязные самцы-шовинисты. Герберт был придурком. Касательно Джоди я свои выводы пока придерживала.
Женщина-полицейский вернула мне трубку, и я сказала в нее:
— Спасибо, Мол. Перезвоню позже.
— У тебя проблемы там, на юге, в этой парилке? — спросила подруга.
— Дело интересное.
— Ладно, возможно, я приеду навестить тебя раньше, чем мы планировали. Убей выродка, чтобы город стал безопасным. — Она рассмеялась и отключилась. Я нажала «отбой» и положила телефон на столешницу.
— Итак, можно посмотреть на амулет, который выслеживает вампиров? И узнать, как он работает?
— Нет и нет. Опять вопрос ордера. Принесите клочок бумаги, и я все покажу. А до тех пор ничем не могу помочь.
— Почему вы не любите полицейских, мисс Йеллоурок? — возмутился Герберт.
— Я абсолютно нормально отношусь к копам. Но мне нравятся не все полицейские, точно так же, как мне правятся не все работники химчисток, не все дворники или медсестры. Профессия хорошая, только она не всегда привлекает самых лучших. Если бы мы пошли попить пивка или посмотреть кино, я, вероятно, могла бы посчитать тебя чертовски очаровательным, классным парнем. Но сейчас пока что ты меня не слишком впечатлил.
— Она чересчур болтлива, — сказал он Джоди голосом неприятным и жестким.
Пока я говорила, лицо его перекосилось, а теперь и вид у него стал почти таким же злобным.
— Заткнись! — приказала ему Джоди.
Я рассмеялась:
— На самом деле вы хотите выяснить, как я нашла выродка, поскольку вы не смогли этого сделать, и почему Совет вампиров выбрал меня, тогда как денег у них достаточно, чтобы нанять Французский Иностранный легион. А еще вы хотите получить от меня обещание сообщать вам обо всем, что я обнаружу, в том числе интересные подробности или любую информацию о моей работодательнице и ее приятелях из Совета.