Одержимая

Хантер Фейт

Прижалась к земле. Подобралась поближе. Так чтобы он был в пределах досягаемости. Собрала все свои силы. Приготовилась. Замерла. Прыгнула. Поднялась в воздух. Вращая длинным хвостом для равновесия. Передние лапы вытянуты. Когти выпущены. Губы оттянуты назад. Рот открыт. Клыки обнажены.

Сумасшедший поднял на меня глаза. Мелькнуло лицо, бледное в тусклом свете. И он исчез. Исчез. Быстро.

Я оторопела. Проскочила то место, где он только что был. А теперь пропал. Пролетела через пустой воздух. Спрятала когти. Подняла лапы, чтобы смягчить падение. Врезалась в кирпичную стену. Вся тяжесть пришлась на одну лапу. Она подвернулась.

Ударилась телом. Жесткое столкновение. Повредила лопатку. Ушибла бедро. Упала на землю. А глаза искали.

Странный звук. Посмотрела вверх. Там.На выступе. Один, два этажа. Слишком высоко для прыжка. Сумасшедший держался на выступе окна. И смотрел вниз.

Смеялся. Я зарычала, зашипела. Он прыгнул. Высоко, на крышу. Побежал. Не прячась. Я подняла голову. Взвизгнула от разочарования. Эхо принесло обратно мой яростный визг.

«Уходи!— мысленно велела она. — Уходи и превращайся обратно! Белые люди с ружьями».Она послала образ, знакомый нам обеим. Воспоминание о белых людях, которые охотятся на большую кошку.

Ее мысли вышли вперед. Она была экспертом по миру людей. Теперь мы равноправно контролировали ситуацию. Я побежала вон из переулка. Вдоль квартала. В тень. Обползла высокую громадину машины. «Хаммер».Услышала звуки сирены. Полиция. Смертельная опасность.

Поспешила сквозь темноту, сторонясь тех, на кого могут охотиться люди. Семья ведьмы что-то праздновала, их колдовская энергия, искрясь, прорывалась наружу. Почти добежала до дома Кейти. Сильный запах вдруг перекрыл все остальные. «Свежий».

Пригнулась, нос прижала к земле. Сумасшедший возвращался этой дорогой. Джейн притихла. Я склонила голову, взяла руководство на себя. Короткие равномерные вдохи втягивали воздух и запах следов. Я высунула язык, стала нюхать и пробовать. Подняла глаза к небу. Солнце давно зашло. Припала к земле. Отправилась по следу, передвигаясь бесшумно в ночи. Я хороший охотник.

Тот сумасшедший перешел большую реку по мосту. Мост был полон машин и залит светом. Никакой тени, чтобы незаметно проскользнуть. Забралась высоко на железку. Внизу ко мне приближался фургон, выплевывая клубы яда. Подтянула лапы. Рассчитала время, словно в погоне за добычей. Прыгнула.

Когти и лапы ударились о машину. Я зашаталась. Металл подо мной заскрежетал. Пригнулась, нашла равновесие. Трясло, будто скакала на буйволе. Когти инстинктивно цеплялись за металл в поисках плоти.

На другой стороне большой реки город опустел, запахи изменились. Здесь было меньше смерти: кислая речная вода, мертвая рыба, алкоголь, выхлопные газы. Больше добычи: домашние и дикие кошки, много собак. Большие крысы, нутрии. Джейн их раньше изучала. Десятикилограммовые крысы. Хорошая пища? Птицы — хищники и добыча. Охотились совы. Летучие мыши. Белки — крохотные, на один зуб. Комары — слишком маленькие, чтобы их ловить. Болото. Сточные воды стекали в озера вокруг Нового Орлеана. Неподвижная вода расстилалась впереди. На поверхности отражалась яркая, заостренная луна.

Фургон замедлил ход. Я спрыгнула. Попила воды с какими-то мелкими растениями и букашками. Прямо передо мной, в конце короткой дороги, из темноты выглядывал приземистый домик. Окна с человеческим светом смотрели как глаза хищника. И никаких

других строений поблизости. На полусогнутых, поджав хвост, двинулась по следу к дому, который находился под защитой силы. Но не колдовской. Она насторожилась. Припоминая что-то. «Народ», —подумала она.

Такие, как она. Чироки. Я оттолкнула ее прочь. «Это моя охота». Прошла по следу сумасшедшего вокруг дома. Домашний кот, собачий запах. Внутри, с людьми, домашние животные. Позади среди деревьев стояла низкая деревянная хижина. «Милая сторожка,— подумала она в сильном волнении. — Здесь живет старейшина. Я помню!»

Там, в глубине, я положила лапу на ее мысли, требуя тишины. Подкралась к хижине. На земле полно следов сумасшедшего. Запах повел меня по тропинке в лес. Натоптанная тропинка. Укрытие неподалеку? Или он охотился на старейшину?

«Нет», —подумала она. Возник образ беспомощных котят. «Надо защищать! —потребовала она. — Как и старейшину».Я затолкала ее вниз, глубоко, откуда ее не слышно. Она стала бороться. Ударила ее внутренними когтями, задавив ее мысли. Это охота. Она замолчала, злая, встревоженная.

Шла по следу сумасшедшего в лесу. Сосны, елки, дуб, клен, амбровое дерево. Земля смердела гниением. Это от собак старейшины. Два собачьих тела разлагались в зарослях кустарника. Это была территория охоты.

Я двигалась медленно, хвост держала параллельно земле. Помнила, с какой скоростью перемещался сумасшедший. Не как больная добыча. А как ветер. Невидимый, быстрый. Я часто останавливалась, втягивая носом воздух. Оборачивалась назад, принюхивалась, промеряла деревья. Пожар этот лес не чистил, подлесок рос густо. Тропинка в одном направлении. Ловушка? Сумасшедший догадался бы про ловушки.

Деревья расступились, и я вышла на поляну. Земля была засыпана сосновыми иголками. Я пригнулась, выжидая. Все было тихо. Медленно я обошла вокруг открытого участка. Ничего не нашла. Ни продолжения тропинки. Ни следов исчезновения вампира. Осторожно двинулась в центр поляны. Почва была наполнена духом сумасшедшего, воняла старой кровью. Гниением пожирателя печени. Он не уходил отсюда. Но его здесь не было. Странно. Игра и охота для нее, для Джейн.

Я посмотрела на небо. Ночь скоро кончится. А нам далеко до нового логова, до камня, который она пометила, чтобы найти дорогу. До еды, которую не надо было преследовать. Большой кусок мертвой коровы лежал в логове в холодном месте.

«В холодильнике, —подсказала она мысленно. — В бесплатном доме».

Повернувшись, я пошла обратно по тропинке.

Почти на рассвете я остановилась на границе города, в безопасном месте, среди множества теней. В саду возле дома, где спала семья. Кто-то храпел. Джейн очнулась, заявив, что теперь она альфа. Если я не трансформируюсь, Пантера останется на весь день, а она будет внутри. Но это плохо для нашей охоты. Я-мы забрались под дерево. Припали к земле. Я позволю ей выйти. Я-мы поменялись ролями. Серость, похожая на полумрак пещеры, поглотила меня. Свет и тьма, молния на изорванном грозой небе. Кости сдвинулись с места, затрещали. Боль пронзила тело, словно в меня вонзили тысячи ножей.