Одержимая
Шрифт:
Я чуть чай не расплескала при упоминании бедной малышки Кэтрин и семидесяти лет, но меня спасла одна из девушек, которая вошла в комнату, одетая в ярко-зеленый шелковый халат и пушистые розовые шлепанцы. Это была Тиа, девушка с кожей цвета кофе с молоком, каре-зелеными глазами и кудрявыми светлыми волосами, доставшимися ей от расового смешения предков.
— Доброе утро, Миз Ам. Кофе есть? — спросила она, не раскрыв еще как следует глаз.
Аморетт посмотрела на меня многозначительно. «Видите? Не чай — кофе. Какой стыд!»
— Кофе на кухне.
Спустя мгновение Тиа присоединилась к нам и за считаные мгновения заглотила полкружки обжигающего кофе.
— Ах! Бог мой! Как же я устала!
По тому, как Тиа это сказала, я поняла: она была простодушным существом, несмотря на то что работала на Кейти. Наивной простушкой, поскольку большим умом не блистала. Она взглянула на меня и, видимо, проснулась по-настоящему только теперь.
— Ты наемная убийца вампиров. Не убивай Карлоса, ладно?
— Ммм, — промычала я в ответ, не зная, что сказать.
— Карлос не выродок, — вставила реплику Миз Ам. — Его не за что карать. Ты хорошо провела ночью время, дорогая?
Тиа взяла бутерброд с огурцом.
— Карлос просто мечта. Мистер Лео и мисс Кейти говорят, я скоро могу стать слугой-донором, если им поступит хорошее предложение.
— Предложение? — переспросила я, услышав колючие нотки в своем голосе.
Миз Ам похлопала меня по руке:
— Я объясню. Тиа, — обратилась она к девушке, — забирай свой кофе и бутерброды наверх. Хорошо? Нам с мисс Джейн нужно поговорить наедине.
— О! — Тиа глубокомысленно кивнула, и ее локоны подпрыгнули. — Дела. Понимаю. — Она взяла пригоршню бутербродов и пошла из комнаты. Ее пушистые тапочки заскользили по паркету. Девушка плыла, словно танцовщица. В дверях она повернулась. — Спасибо за то, что не убьешь Карлоса, — сказала она.
Не успела я сформулировать ответ, как она исчезла.
— Предложение? — повторила я. — Рабство отменили много лет тому назад.
Миз Ам кивнула и, подливая мне чаю, объяснила:
— Родители Тиа, кажется, не знали об этом. Они продавали двенадцатилетнюю дочь, посадив ее на багажник своей машины. — Миз Ам кивнула в ответ на мой сдавленный вздох и с суровым выражением морщинистого лица положила мне на тарелку еще один крекер с лососем. — Моя Кейти услышала про… ситуацию девочки и положила этому конец, однако очень поздно: нормально развиваться дальше Тиа не могла. Она была сильно изувечена — в эмоциональном плане. Кейти потратила уйму времени и денег, пытаясь восстановить ее психику и найти надежного покровителя. — Миз Ам подняла на меня взгляд, и ее глаза внезапно прищурились. — Тиа не в состоянии жить одна: чересчур хорошо осведомлена в вопросах секса и к тому же слишком ранима, чтобы можно было взять и просто выпустить ее на городские улицы. В конце концов она превратилась бы в нищую больную бродяжку. Муж может в итоге ее покинуть. А хозяин-вампир будет обеспечивать девушку и оберегать на протяжении всей жизни. Необходима только надлежащая договоренность.
Я понятия не имела, что ей ответить, поэтому съела свой маленький миленький бутербродик в молчании. Посидев еще ради приличия, я поблагодарила Миз Ам за угощение, перепрыгнула через забор и завела мотоцикл: нужно было выветрить из головы вампирскую паутину. Что возразить против логики, которая основывается на прагматизме и сострадании? Только меня от всего этого кинуло в нервную дрожь.
Я прошвырнулась на байке по Кварталу, вынюхивая и выискивая места, которые частенько посещали вампиры, однако свежих следов выродка не обнаружила (или, может, правильнее говорить: вонючих следов выродка), хотя и колесила по своему ночному маршруту. Нашла дорогу до территории, прилегающей к озеру Катауэтч, хотя местечко это было не из приятных: почти одни болота с тучами комаров. Ночью Пантера пришла сюда по бездорожью
Я притормозила, остановила байк и поставила ноги из землю. Мягкий рокот мотора подо мной напоминал урчание большой кошки. Маленький домик построили, вероятно, в пятидесятые годы. Крытое асбестом серое строение площадью приблизительно сто двадцать квадратных метров, с высоким крыльцом, вызвало у меня смутные воспоминания, словно я видела его раньше. Дом выглядел ухоженным: новая крыша; свежевыкрашенная в угольно-черный цвет отделка; садик, который и полуденной жаре благоухал травами.
Вид этого дома разбудил какие-то образы в моей человеческой сущности. Отдаленные воспоминания, события, окутанные завесой дыма, страха и крови. И дробь ритуальных барабанов. Сила Народа. Тсалагии.Чироки, как говорят белые люди. Мурашки побежали у меня по коже. «Тсалагии»было словом на языке чироки. Я вспомнила его.
Позади стояла парильня. Здесь жил старейшина племени. И здесь поблизости рыскал выродок. Слишком близко. Охотился на него? Или на нее? Несмотря на жару, по коже побежали мурашки, я покрылась бусинками пота от надежды и страха.
Не вполне понимая, что собираюсь делать, я выключила двигатель и поставила мотоцикл на подножку. Пристроила шлем на сиденье и пошла по толченым ракушкам, которые захрустели под ногами. В Южной и Семерной Каролине улицы и подъездные пути засыпали гравием, если не было дорожного покрытия, а когда дороги мостили, то подмешивали в асфальт камень. В дельте Камня не очень много, поэтому использовали то, что было, — ракушки. Дурацкие мысли проносились в голове, отвлекая сознание от того факта, что я шла к жилищу старейшины. Я поднялась по ступенькам крыльца, только к теперь заметив кирпичные опоры, на которых стоял дом, возносившие его над уровнем подъема воды при наводнениях. Я нажала на звонок. Внутри раздалось треньканье.
Я стояла на жаре. Ждала. Вся в поту. Мухи и пчелы жужжали вокруг, воздух наполнял отдаленно знакомый аромат шалфея и розмарина. Никто не реагировал на звонок. Глупость какая-то.
Нажав на звонок еще раз, я отвернулась и была поражена, когда дверь открылась. Не знаю, кого я ожидала увидеть, но только не стройную черноволосую женщину, в джинсах и шелковом топе. Она молчала. Просто смотрела на меня. Я задрожала еще сильнее. Время совершило одно из тех потрясающих пируэтов, от которых, кажется, земля уплывает под ногами.
— Ги йв ха,— сказала она и распахнула дверь настежь.
Входи…Она сказала «входи», и я поняла ее.
ГЛАВА 8
Воительница
Я сидела за столом, а она улыбнулась, посмотрела на меня сверху вниз и протянула слегка замороженную кока-колу в старомодной классической бутылке, заиндевевшей, с кристалликами льда на горлышке. Худощавая и мускулистая женщина оказалась старше, чем я подумала сначала. Ей было, наверное, пятьдесят с хвостиком, а может, больше, однако в ее черных волосах я не увидела ни одной седой нити. А глаза были полны жизни, смеха и, как ни странно, сочувствия. Я взяла бутылку и выпила, а когда женщина подвинула ко мне тарелку печенья, еще теплого, прямо из печи, дрожь моя прекратилась и чувство тревоги рассеялось. Как можно беспокоиться, когда тебе предлагают свежее печенье с шоколадной крошкой? Чрезвычайная настороженность Пантеры тем не менее не исчезла, но притаилась глубоко внутри. Она затихла, контролируя ситуацию.