Одержимая

Хантер Фейт

Копы были совсем рядом. Нужно решаться. Уйти или остаться? Если они увидят меня рядом с истекающим кровью полицейским, не миновать беды. Если я смоюсь, но Рик скажет им обо мне, беды не миновать тоже. Если Джоди слышала мой голос, пока я накладывала повязки, — беды не миновать. Если где-то остались мои отпечатки пальцев — беды не миновать. На всякий случай я вытерла его мобильный. Но люди постоянно дотрагиваются до вещей вокруг, все потом и не упомнишь. Что бы я ни сделала, ясно одно: хорошенько заправиться в ближайшее время не получится. Желудок, охваченный судорогой, яростно сопротивлялся. Голова кружилась.

Сквозь ветви деревьев и кустов, закрывавших окна, прорывались отблески голубых сигнальных огней, совсем рядом.

— Решайся! — скомандовала я сама себе.

«Удирать — не в правилах Зверя», —раздраженно заметила Пантера, будто удивляясь, что я сама до этого не додумалась.

— Да, — промямлила я. — Точно. — Я подняла телефон. — Эй, вы слышите меня?

— Кто это? — спросила Джоди, перекрикивая вопли сирен.

— Джейн Йеллоурок. Кто говорит? Джоди?

— Что ты там делаешь?

— Спасаю жизнь человека. А ты?

— Оставайся на связи! — приказала она деловито, тоном копа, не принимающего возражений.

Пантера ощетинилась.

— Я никуда не спешу, — ответила я. Пантера обиженно фыркнула. — Вижу, вы подъезжаете. Направляюсь к входной двери. Скажи своим, чтобы не открывали огонь.

Джоди прорявкала нечто похожее на утвердительный ответ, и Пантера затихла.

Я подошла к двери, открыла защитную сетку и осталась стоять в проеме с высоко поднятыми руками, показывая широко растопыренные пальцы. Увидят ли они их под плотным слоем крови? Первые две машины на скорости заехали в короткий тупик и остановились на подъездной дорожке. Еще одна машина и «скорая» вырулили во двор, шины утопали в суглинистом грунте, огни передних фар прыгали по мне вверх-вниз. Дверцы машин открылись, из них высыпали полицейские, на бегу выхватывая оружие. Пантера предостерегающе зарычала.

— Не стрелять! — закричала Джоди, выскакивая из машины без опознавательных знаков. — Повторяю! Не стрелять! Не двигайся, Йеллоурок! Подними руки так, чтобы мы видели их.

Как будто я и без нее не догадалась. Джоди и не отстающий от нее ни на шаг Герберт подошли к крыльцу. Его рука на рукоятке ружья, глаза горят.

— Он внутри, — объяснила я. — Сделала что могла, но он очень плох.

Джоди ворвалась в комнату, оттолкнув меня в сторону, а Херберт не удержался:

— Сдается мне, ты приложила к этому руку.

Джоди выругалась. Вероятно увидев, в каком Рик состоянии. Я сделала шаг в сторону, уступая дорогу двум дюжим спасателям с носилками.

— Ему требуется кровь, — сказала я, все еще держа руки над головой. — В этом штате «скорая помощь» укомплектована донорской кровью?

— Нет, — ответил тот, что потолще, ставя на пол носилки. — Но у нас имеются плазмозамещающие средства, а для ускоренной транспортировки — вертолеты, там кровь есть. — Он взглянул на Рика и лужу на полу и выругался.

— Вызывай вертолет, — скомандовала Джоди. — Пусть прилетают, и побыстрее.

— Хорошо. Как скажешь, — сказал он, вытаскивая рацию и набирая номер.

На меня никто не обращал внимания, поэтому я опустила руки и отошла в угол. Спасатели действовали стремительно: поставили капельницу, измерили давление. Герберт прохаживался по комнате, заткнув большие пальцы за ремень, осматривал помещение. Джоди что-то обсуждала с врачами,

задавала обычные для копов вопросы — вопросы, на которые у врачей, как правило, не бывает ответа. Вопросы, которые интересуют легавых, когда кто-то из их коллег ранен при исполнении. Не догадайся я раньше, что Рик работал под прикрытием, все встало бы на свои места сейчас. Он шпионил за вурдалаками для новоорлеанской полиции. Интересно, Тролль знает, чем занимается его родственничек?

Вдруг до меня дошло, что я здесь без машины, без средств передвижения. Придется врать, когда они спросят, как я сюда добралась. Скажу, что приехала сюда вместе с Риком. Или пришла пешком. Первую версию будет легко опровергнуть, вторая вообще маловероятна. На самом деле мне не хотелось лгать Джоди, а так глупо — тем более. Стоило Герберту отвернуться, я выскользнула из дома как ни в чем не бывало. Оказавшись в тени, бросилась наутек со всей скорости. Вызвала по мобильному такси «Блуберд Кэб», и мне повезло, что Ринальдо как раз дежурил в этот час. Так как удача улыбается чаще всего только один раз, приняла некоторые меры предосторожности: разделась и прополоскала одежду в воде. Сидела на корточках совершенно голая на берегу недалеко от моста Фишермен-бульвар. Любой, кто не спал этой ночью, мог бы заметить меня, посмотри он в сторону реки, а не на вспышки сигнальных огней. Я слышала, как переговаривались люди в соседних домах, стоя на пороге домов и на дороге, не решаясь приблизиться к месту преступления, но и не выпуская его из виду. И надеялась, что происходившее там отвлечет их и не даст вычислить меня.

Пока я смывала кровь, комары нещадно кусались. Приходилось уповать лишь на то, что они не высосут из меня все соки, а кровь не привлечет всех аллигаторов в радиусе пятнадцати километров. Взглянув при свете луны на выстиранную одежду и убедившись, насколько это было возможно, что крови на ней почти не осталось, я оделась. Держась тени, побежала по Прайветир-бульвар; вода лилась ручьем, и каждый шаг отдавался хлюпаньем. Высматривала вдалеке такси и случайных прохожих, которые могли бы заметить меня и донести легавым. Я умирала от голода, меня качало и одолевал жар, несмотря на мокрую одежду. От тела, липкого от крови и пота, разило речной водой.

Вопреки ожиданиям, дышать становилось все труднее, желудок сводили судороги, словно Пантера впивалась в него когтями. Я перешла Фишермен-бульвар и почти добралась до Национального исторического парка Жана Лафитта, когда заметила машину Ринальдо. Я помахала ему и осталась на дороге ждать, согнулась пополам и тяжело дышала, пытаясь совладать с голодом, чтобы не слопать моего водителя. Пантеру это развеселило, и она тут же прислала мне парочку картинок: Большая кошка атакует багажник такси.

— Ну и видок у тебя! — приветствовал меня Ринальдо, высовываясь из открытого настежь окна и оперев руку на дверцу.

Я шумно выдохнула, сдерживая смешок, и попыталась встать прямо. Спина болела, ноги дрожали.

— А ты умеешь делать комплименты, Ринальдо.

— Моя женушка говорит то же самое, — ответил он, с каждой нашей встречей каджунский выговор чувствовался все сильнее. — Дай угадаю. Едем в ближайшую закусочную? Пять бургеров, пара молочных коктейлей?

— Звучит аппетитно. — Я подошла к машине. — Я промокла насквозь. Где мне лучше сесть?