Одержимость кровью

Стюарт Рамона

Когда Тони исполнилось два года, неожиданно объявился её моряк. Пьяный и игривый, он вломился в тот сарай, где оставил её. Узнав от соседей, что у него появился соперник, он пришел в ярость и ворвался в лачугу в Ла-Эсмеральде, чтобы убить её за неверность.

Он не убил её, а, повалив на пол, долго топтал, в результате она угодила в госпиталь с переломанным тазом и потому больше не могла иметь детей. Полиция разыскивала его, но ему, вероятно, удалось уйти в море. Во всяком случае, она больше о нем не слышала.

Она лежала в муниципальной больнице многие месяцы,ее никто не навещал, за исключением соседки по имени Тереса. Страх

её пожилого любовника перед моряком пересилил в нем все остальные чувства. Он оставил Тони на Тересу и отправился в Нью-Джерси, где его брат работал на фабрике. Когда она наконец вышла из госпиталя, идти ей было не к кому, кроме Тересы. Тереса же вела веселую жизнь. Она работала в барах на холме возле площади. Напившись, теряла всякий стыд и приводила мужчин в свою лачугу, где от детей их отделяла только занавеска. Миссис Перес стала официанткой в баре. Тут её повествование стало несколько туманным. Подумав, что дон Педро редактирует её рассказ, потом я решила, что миссис Перес делает это сама, видимо, считая, что эта часть её жизни к Тони никакого отношения не имеет. Мне показалось, что тут она сильно заблуждается.

Когда она встретилась со своим новым мужем, Тони было шесть лет. Того звали Рамон. Он не пил и не играл в азартные игры, к тому же у него водились деньги. Тони, к сожалению, его терпеть не мог. После многочисленных попыток совместить их друг с другом, она поддалась уговорам Рамона, и они отправили Тони к его старой тетке, которая жила неподалеку от Гайаны.

– Это было в деревне, - говорила она.
– Там живут очень простые люди, они работают на плантациях сахарного тростника. Я думала, так будет для него же лучше.

Мне в это не очень верилось. Я видела эти маленькие деревушки по берегам острова. Сараи из цинка и рубероида, утопающие в мангровых болотах, вонючая грязь, кишащая крабами и ящерицами, ползающими по стенам лачуг. Воду набирали из колодца или просто собирали дождевую в какой-нибудь ржавой бочке. Вместо посуды - старые консервные банки. По пальмовым рощам бегали тощие свиньи и куры, а люди питались плодами хлебного дерева и собирали съедобные корни.

Я представила себе обиженного шестилетнего мальчика, заброшенного из-за очередного чужого мужчины в лачуге у какой-то старухи. Страх и гнев сменяли друг друга, он убегал из дома, а его возвращали обратно.

– Это была плохая женщина, - рассказывала миссис Перес.
– Она делала "каньита".

Дон Педро на минуту задумался.

– Каньита - это самогон, - объяснил он.

Но это был не худший из её грехов. Насколько я поняла со слов его матери, у Тони проявилась какая-то форма эпилепсии, от которой старая тетка нашла единственное лекарство - она его била. Иногда привязывала его к спинке кровати и колола иголками, иногда палила ноги горящей головешкой.

– Когда я узнала об этом,то просила вернуть его, - говорила миссис Перес, - но Рамон запретил мне это. Он был вором и водился с нехорошими людьми. Я его боялась.

Прошло ещё шесть лет, и мучения кончились. Рамон зарезал какого-то матроса, а его самого застрелила полиция.

Я решила, что теперь должен был наступить период беспомощности, после которого появился бы новый спаситель. Так оно и было, и на этот раз спасителем оказался мистер Перес. Он жил в Штатах и хотел туда вернуться. Он сказал, что возьмет с собой её и даже Тони. Когда она поехала в Гайану за Тони, то обнаружила, что тот не хочет возвращаться.

Я

представила этот безумный день. В новом розовом платье, что купил ей мистер Перес, в розовых туфлях и с маленькой розовой сумкой, она шла между кур и полуголых детей к лачуге старой тетки. Тони в ней не оказалось, а пьяная от "каньиты" старуха отказалась говорить, где он находится. Пятидолларовая бумажка развязала ей язык, и оказалось, что в свои двенадцать лет, несмотря на пытки, которые, по мнению старухи, должны были привить ему уважение к старшим, Тони совершенно испортился.

Тут миссис Перес смутилась. Я сперва подумала, что Тони совершил некое страшное и омерзительное преступление, о котором она не могла рассказать. Дона Педро это озадачило, и он задал несколько наводящих вопросов. Наконец его лицо расплылось в улыбке.

– Он связался с "брухой". Это такая женщина, которая связана со злыми силами.

– Я знаю это слово, - кивнула я.

Спокойствие дона Педро приободрило её. Ей нечего было опасаться. И она продолжила свой рассказ. Мой переводчик подался вперед, ожерелье из зубов на его шее закачалось, и он с видимым удовольствием продолжил свою работу.

Эта "бруха" была конкуренткой старой тетки в торговле "каньитой". Кроме того, она знала наговоры и заклинания, закапывала в землю бутылки с тряпками, яичной скорлупой и кровью, чтобы снизить урожай тростника, и давала своим клиентам советы по поводу номеров лотерейных билетов. Кроме всего прочего, она встречалась с обезглавленной женщиной, которая ходила ночами по пляжу.

– Кто это был?
– спросила я, но дон Педро пожал плечами. Очевидно, какое-то местное привидение, которого он не знал. Я вспомнила картину в галерее Парк Беннет. Кажется, именно Гайану называл доктор Райхман деревней ведьм. В общем, Тони нашел себе "бруху" - как и его мать, он нашел себе защитника.

В тот же день миссис Перес пыталась забрать его. За монетку один из мальчишек проводил её к хижине ведьмы на краю поселка. Пробираясь по грязи и корням деревьев, она испортила свои новые туфли.

"Бруха" была отвратительной. Крупная темнокожая женщина в черном платье, с волосами, завернутыми в черный тюрбан, она выглядывала в закопченное окно своей кухни, наблюдая, как миссис Перес уговаривает сына уехать.

Шесть лет с теткой Рамона сделали его осторожным. Ради Нью-Йорка, предложенного мистером Пересом, с его деньгами, телевизорами и настоящим снегом, Тони не хотел покидать свою "бруху". И его можно было понять. Все шесть лет его жизнь была сущим кошмаром. Кроме пыток и избиений, другие дети смеялись над ним и дразнили из-за его припадков. Связавшись с "брухой" он получил удовольствие от того, что бывшие палачи стали его бояться. Возможно, он уже научился к тому времени некоторым заклинаниям, различал травы, находил среди них ядовитые... Тетка Рамона уже боялась пускать его к себе домой.

Миссис Перес уехала без него. Он отплатил своей любимой, но злой, с его точки зрения, матери, забросившей его. Он даже заставил её плакать, как много раз плакал сам за годы своего одиночества.

За день до отлета Пересов в Нью-Йорк он появился в Ла-Эсмеральде, покрытый ссадинами и с опухшим лицом. Его побили камнями в деревне, когда он пошел за покупками для "брухи". За день до этого у одной девочки была рвота черной желчью, после чего она умерла. В её смерти обвинили Тони.