Одержимость кровью
Шрифт:
Он повел рукой, как-будто хотел показать мне сцену происшествия.
– На крики собрались соседи, приехала полиция, скорая помощь. Собралась целая толпа. Она стояла на тротуаре рядом с телом мистера Переса. В этот момент она увидела вашего брата.
– Это невозможно, - прошептала я.
– Вашего брата, - уверенно повторил он.
– Он вышел из здания и не спеша пошел вдоль по улице. Затем он вдруг обернулся и помахал ей рукой. И тогда она увидела, что в действительности это Тони. У Тони была точно такая...
– Он на секунду замолчал, подбирая слово.
– Манера.
От
Я чувствовала, что начинаю паниковать, и пыталась убедить себя, что паниковать глупо. Тони мертв. А мертвые не возвращаются и не вселяются в других людей. Но, сидя в этой сумеречной комнате, я вдруг действительно припомнила голос в моем кабинете, говоривший что-то по-испански.
"- Хорошо, - подумала я, - ну и что же, что он говорил по-испански? Может, он выучил его в Марокко. А все остальное почудилось убитой горем женщине на ночной улице."
Затем на меня нахлынули другие воспоминания: этот спуск из окна по стене человека, который до смерти боится высоты, его амнезия, поцарапанная рука. Я слышала какие-то странные угрожающие голоса. Если я впущу их, они меня поглотят.
– Нет, - твердо сказала я.
– Я не верю в это.
Они уставились на меня, и я почувствовала, что теряю силы, что аргументы их могут пересилить меня и обратить в их веру. Вскочила на ноги, словно это движение давало мне возможность убежать, не дать им меня настигнуть. Но они так и не двинулись с места, не пытались меня удержать, и я стояла посреди комнаты, вцепившись в сумку, и чувствовала себя полной идиоткой. Ведь с точки зрения миссис Перес она лишь пыталась мне помочь. Мотивы дона Педро были не столь ясны, но он потратил битых два часа, переводя её рассказ и стараясь ничего не упустить.
– Простите, - сказала я, чтобы загладить неловкость.
– Спасибо за все, но мне нужно идти. Дети скоро вернутся из школы.
– Побеспокойтесь о своих детях, мадам, - сказал дон Педро.
Я не хотела показать, что поняла его. Как-будто он заклинал змею у самых моих ног, но, делая вид, что я её не замечаю, я вроде бы давала ему время превратить её обратно в палку.
Над входной дверью зазвонил колокольчик. Когда дон Педро встал, я сказала:
– Я пойду. Не буду мешать вашим покупателям.
– Это не покупатели, - сказал он.
Повернувшись, я увидела, что в комнату из-за черной портьеры входят четверо женщин и двое мужчин. В них явно соединились индейская, африканская и испанская кровь. Юноша в свитере был очень хорош собой. На его запястье красовалась золотая цепочка. Из женщин одна, похоже, была студенткой, остальные выглядели как лавочники, домохозяйки и рабочие. Увидев меня, они смущенно остановились.
Дон Педро заговорил с ними по-испански, потом снова повернулся ко мне.
– Вам нужно остаться, мадам.
Я колебалась: хоть я и не поняла, что он им сказал, но имя Джоэла там явно прозвучало.
Миссис Перес взяла меня за руку. Ее рука была холодной, грубой и худой,
– Оставайся, - сказала она.
– Они хотят изловить Тони.
Я испугалась.
– Мы хотим освободить от него вашего брата, - сказал дон Педро.
– Душа Тони должна обрести покой.
Этой сцене суждено было стать частью моих кошмаров: сладковатый запах благовоний, гипнотическое мерцание свечей и дон Педро, расстилающий черное покрывало. На него он поставил фигурку святого.
– Кто это?
– недоуменно спросила я.
Симпатичный юноша, стоявший рядом, шикнул на меня. Но потом смягчился - я была сестрой Джоэла.
– Это Сан-Маркос, - прошептал он, - покровитель колдунов и ведьм.
Его английский был ничуть не хуже моего.
– Дон Педро знает свое дело, - добавил он, - но и берет он очень дорого.
Взглянув на миссис Перес, на её стоптанные туфли и потрепанную сумку, я удивилась - как же она могла попасть в его клиентки? Может, пустила на это дело страховку мужа? Но ведь тогда она останется нищей! Это отнюдь не прибавило в моих глазах уважения к владельцу магазина.
Дон Педро начал заклинания, склонившись над импровизированным алтарем. Вначале я решила-оно обращено к Сан-Маркосу, но потом услышала и другие имена: Сан-Габриель, Сан-Мигель и какое-то незнакомое, наверно, африканское. Он повернулся, повторяя тот же текст в другую сторону. Когда он повернулся ещё раз, я поняла, что вызывает духов со всех четырех сторон света.
Потом он поставил возле алтаря бутылку рома и четыре подноса с какими-то фруктами. Я решила, что это были жертвоприношения духам, и те, в кого они воплотятся, должны будут все это съесть. Дон Педро поставил бокалы, налил в них ром и раздал всем присутствующим. Ром был теплым и маслянистым, я лишь коснулась его губами. Казалось, его это удовлетворило.
Когда они вдруг встали в кружок и запели, я собралась уходить. Ведь я не знала слов,которые они все повторяли следом за доном Педро. Мне показалось вдруг, что мне там не место. Ведь я не верила ни в духов, ни в жертвоприношения, ни в заклинания, и чувствовала себя ужасно неудобно. Но пока они все водили свой хоровод, невозможно было уйти, не помешав. И я стояла, пение все набирало силу, и вместе с ним росло мое нетерпение. Неожиданно пение зазвучало резко и пронзительно. Меня внезапно охватила слабость и стало плохо. Ведь из библиотеки я пришла сюда, забыв пообедать.
Красивый юноша, до этого стоявший рядом со мной, вышел на середину круга и мое отчуждение ещё более усилилось. Его свитер, фланелевые брюки и золотой браслет совершенно не вписывались в обстановку темной грязной комнаты со старой раскладушкой, ящерицами в клетке и статуэткой святого.
Неожиданно он вскрикнул, упал на пол и остался лежать неподвижно. Но вместо того, чтобы помочь ему, остальные певцы лишь замедлили ритм пения. Когда я шевельнулась, одна из женщин коснулась моего плеча и я увидела, что дон Педро повязывает тонкую талию юноши огромным шелковым платком.