Одержимость
Шрифт:
— Нормально, — ответил он. — А что?
— Я просто хотела взглянуть на него. — Прежде чем парень ее остановил, она потянулась, отодвигая его темные волосы в сторону. И там, на его лбу, Кейт могла видеть это… темноту на бледной коже. Это была не короста, которую она ожидала увидеть от пореза кристаллом. Это больше походило на шрам или на родимое пятно. Серповидное темное пятно. — Прямо над твоим третьим глазом, — невольно произнесла Кейтлин. Габриэль схватил ее за запястье, сжав его железной хваткой. Они оба замерли. Он пристально смотрел на
Третий глаз, вместилище всей экстрасенсорной мощи. А способности Габриэля усилились с того момента, как он соприкоснулся с кристаллом…
Он всегда был самым сильным из них, физически. Кейтлин даже думать боялась, что с ним может произойти, если он станет еще сильнее.
— Ребята, что у вас там стряслось? — поинтересовался Льюис. Все остальные были уже далеко впереди, но Роб возвращался к ним, нахмурившись.
Затем Анна, которая была дальше всех по улице, крикнула:
— Я вижу телефон.
Габриэль отпустил руку Кейтлин, фактически отбросив ее, и быстро направился к Анне.
«Не лезь, — велела Кейт себе, — пока. Пока сосредоточься на выживании».
Они нашли имя Марисоль среди потока других Диаз в телефонной книге. Льюис не был знаком с Айрэнвуд Булевар, с улицей, на которой жила Марисоль, но они изучили карту на автозаправке.
Было около половины десятого утра, когда они туда добрались. Кейтлин было жарко. Она была вся в пыли и очень хотела есть. Дом, где жила Марисоль, Льюис назвал пуэбло — ненастоящий глиняный дом с розово-коричневой штукатуркой. На их звонок в дверь никто не ответил.
— Их нет дома, — в отчаянии сказала Кейтлин. — Дура, они же в больнице с Марисоль, Джойс говорила, что они ходят туда каждый день.
— Мы подождем. Или вернемся, — уверенно произнес Роб. Его решительность и настроение были неизменны.
Вся компания направлялась к тени гаража, когда из-за задней части дома вышел парень немного старше их самих.
На нем не было рубашки, и его худое, но при этом мускулистое тело выглядело крепким. Кейт никогда бы не осмелилась подойти к нему на улице. У него были кудрявые волосы, которые переливались в дневном свете красно-коричневым цветом, и полные, сжатые в недовольную гримасу губы.
«Другими словами, — подумала Кейтлин, — он выглядел, как Марисоль».
Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, парень, очевидно, был возмущен присутствием незваных гостей на своей территории, готовясь их выгнать. Роб и Габриэль ощетинились. Поддавшись внезапному порыву, Кейтлин шагнула вперед.
— Не подумай, что мы сумасшедшие, — сказала она. — Мы друзья Марисоль, мы сбежали от мистера Зитса и не знаем, куда еще пойти. Мы в пути с прошлой ночи и потратили несколько часов, чтобы добраться сюда. И, ну… мы подумали, что вы сможете нам помочь.
Парень уставился на них еще суровее, сузив глаза с длинными темными ресницами. Наконец он медленно произнес:
— Друзья
— Да, — решительно ответила Кейтлин, засовывая подальше воспоминания о том, как Марисоль с ней обращалась и запугивала. Сейчас это было неважно.
Парень тщательно осмотрел каждого из них с недовольным выражением лица. И когда Кейтлин уже была уверена, что он велит им убираться отсюда, он кивнул подбородком в сторону дома.
— Заходите. Я Тони. Брат Марисоль.
В дверях он мимоходом спросил:
— Ты bruja? Ведьма? — Он смотрел на ее глаза. (Примечание: исп. «Bruja» — «ведьма»).
— Нет. Но я могу кое-что делать. Я рисую картины, а они со временем осуществляются.
Он кивнул, все так же непринужденно. Кейтлин была ему очень благодарна за то, что он, казалось, поверил ей. Он воспринял мысль о паранормальных способностях без удивления.
И, несмотря на свой угрюмый вид, Тони был… заботливым. Щедрым. Спустя минуту после того, как они зашли в дом, он потер подбородок и, искоса взглянув на Льюиса, проговорил:
— Вы все это время были в пути, да? Вы, ребята, голодны? Я собирался позавтракать.
«Ложь, — подумала Кейтлин. — Он, должно быть, видел, как Льюис принюхивался к тянущемуся аромату яиц и бекона».
Тони сразу же начал ей нравиться.
— Здесь полно еды, люди стали заносить, когда Марисоль заболела, — сказал он, ведя их на кухню. Парень достал из холодильника огромное блюдо, полное чего-то похожего на кукурузную шелуху, и блюдо поменьше с макаронами. — Тамале, — сказал он, приподнимая большее блюдо. Затем парень опустил тарелку поменьше, произнося: — И чоу-мейн. (Примечание: Тамале — острое блюдо мексиканской кухни; лепешка из кукурузной муки с начинкой из мясного фарша с перцем чили, обернутая кукурузными листьями; готовится на пару). (Примечание: Чоу-мейн — китайское рагу из курицы или говядины с лапшой).
Спустя пятнадцать минут они все сидели за большим кухонным столом, и Кейтлин заканчивала историю об их побеге из Института. Она рассказала, как Джойс собрала их, как они приехали в Калифорнию, о том, как Марисоль предупреждала их, что Институт совсем не такой, каким кажется, и о том, как мистер Зитс прошлой ночью раскрыл себя.
— Он абсолютное зло, — в итоге сказала она и неуверенно посмотрела на Тони. Но снова он не выглядел удивленным, просто недовольным. Роб держал наготове свою пачку с файлами и документами, но это казалось ненужным.
Посмотрев на тамале, Кейтлин спросила остальных:
«Как мы расскажем ему, что мистер Зитс сделал так, что его сестра впала в кому?»
От всех, кроме Габриэля, она почувствовала дискомфорт. Габриэль ковырялся в еде явно без аппетита. Он как обычно сидел немного подальше от остальных и выглядел так, будто мысленно был еще дальше.
Анна заговорила.
— Как Марисоль?
— Без изменений. Доктора говорят, что она всегда будет без изменений.
— Нам жаль, — сказал Льюис, возя вилкой по тарелке с едой.