Одержимость
Шрифт:
Это открытие, естественно, сделало для меня совершенно очевидным, что я нахожусь на верном пути. Теперь, что касается самих надписей. Занимаясь очисткой стекла, я все время испытывал сильный соблазн немедленно приступить к прочтению текстов, однако мне все же удалось устоять перед искушением, и потому я прежде закончил всю предварительную работу. Затем, когда все было завершено, уверяю вас, мой дорогой Грегори, я пережил жесточайшее разочарование. Все, что я смог прочитать, представляло из себя лишь беспорядочный набор букв, как если бы литеры свалили в чью-то шляпу и основательно встряхнули. Вот что там было написано:
Иов: DREVICIOPEDMOOMSMVIVLISLCAVIBASBATAOVT
Святой
Захария: FTEEAILNQDPVAIVMTLEEATTOHIOONVMCAAT. H.Q.E.
— Должен признать, что несколько минут я смотрел на эти ряды букв в полном недоумении, однако вскоре начал кое-что соображать. Я почти сразу же смекнул, что имею дело с каким-то шифром или криптограммой. При этом я понимал, что это не может быть слишком уж сложная зашифровка, если принять во внимание ее относительную древность. Тогда я самым тщательным образом переписал все буквы себе в тетрадь. В ходе последующей работы я утвердился в своей догадке, что имею дело с шифром.
Переписав все буквы с одежд Иова, я пересчитал их — получилось тридцать восемь букв. Скользнув взглядом по всему ряду, я обнаружил, что в самом конце его стояло написанное римскими цифрами то же число — XXXVIII. Чтобы не отнимать у вас слишком много времени, скажу, что аналогичные цифровые пометки были сделаны также на двух остальных одеждах. Таким образом, я пришел к выводу, что непосредственный исполнитель рисунков получил от аббата Фомы самые строгие инструкции насчет характера своей работы и постарался сделать все, чтобы выполнить данные предписания.
Что ж, можете себе представить, сколь скрупулезно после подобного открытия я прошелся взглядом по всей поверхности стекла в поисках малейшего намека или знака, который мог бы помочь мне в дальнейших поисках. Разумеется, я не обошел вниманием запись, сделанную на свитке Захарии — «На камне том семь глаз», однако очень скоро пришел к выводу, что скорее всего эта фраза имеет отношение к какой-то отметине на том камне, который расположен в непосредственной близости от тайника с сокровищем. Короче говоря, я сделал все необходимые пометки, выписки, зарисовки, после чего вернулся в Пасбэри, чтобы на досуге поразмышлять над шифром.
Если бы вы знали, какие мучения мне пришлось пережить! Поначалу мне казалось, что я и в самом деле очень умный, поскольку предположил, что ключ к шифру должен находиться в какой-то старинной книге или тайном писании. При этом я очень рассчитывал на труд, именуемый « Steganographia» и принадлежащий перу Иоахима Тритемиуса, который жил примерно в то же время, что и аббат Фома, разве что был чуть постарше его. В общем, я запасся этой книгой, раздобыл «Cryptographia» Селениуса и еще кое-какими научными трактатами по данному вопросу. Однако ничего полезного для себя так в них и не нашел.
Тогда я решил испробовать на практике принцип «наиболее часто встречающихся букв», взяв за основу для начала латынь, а потом немецкий язык. Но и это мне ничего не дало. Мне пришлось снова вернуться к тому самому окну и в очередной раз перечитать все свои записи, надеясь на то, что вопреки всем терзавшим меня сомнением аббат сам предоставит мне столь желанный ключ к своему шифру.
Цвет одежд святых или рисунок на них ничего не проясняли; фон, на котором стояли их фигуры, не содержал в себе сколько-нибудь интересных для меня объектов; не было ничего существенного и в изображении неба.
— Мой дорогой Грегори, — проговорил Сомертон, опуская ладонь на колено друга, — именно это и оказалось ключом. Поначалу эта мысль как-то не пришла мне в голову, но после двух или трех попыток я наконец понял, что все это значит. После первой буквы в надписи нужно сделать пропуск также в одну букву, после следующей буквы вы делаете пропуск в две буквы, а затем пропускаете три буквы. Посмотрите, что у меня получилось. Все выделенные таким образом буквы я подчеркнул, и они сложились в слова: «Decem millia auri reposita sunt in puteo in at…»
— Ну что, видите: «Десять тысяч частей золота лежат в колодце в…», после чего идет незавершенное слово, начинающееся с латинских букв «at». Ну что ж, как говорится, лиха беда начало. Я проделал всю эту процедуру с оставшимися буквами, но на сей раз у меня ничего не получилось.
Тогда я предположил, что точки, отделявшие три последние буквы друг от друга, могут указывать на какое-то изменение в процедуре расшифровки текста. Я спросил себя: а не может ли здесь идти речь о том самом колодце, о котором писал аббат Фома в своей книге «Sertum»? Да, так оно и оказалось: «Он построил колодец во дворе» — «puteus in atrio». «at» оказывалось началом слова «atrio», именно это слово было мне так необходимо.
Следующим шагом было переписать оставшиеся буквы с одежд святых, выбросив те, которые я уже использовал. В результате подобной операции у меня получился нижеследующий ряд:
RVIIOPDOOSMVVISCAVBSBTAOTDIEAMLSIV
SPDEERSETAEGIANRFEEALQDVAIMLEATTH
OOVMCA. H.Q.E.
Теперь я уже знал, что из себя представляют первые три нужные мне буквы, а именно: R, I, О — они дополняют вышеупомянутые A и T., в результате чего получается слово ATRIO — колодец. Вы сами видите, что все эти три буквы имеются в начальной части моего так называемого остаточного списка, причем идут они через одну от другой. Кстати, поначалу меня смутило то обстоятельство, что рядом стоят две буквы «I», но тогда я уже довольно быстро смекнул, что весь этот список нужно читать вплоть до самого конца, как бы через одну букву. Задача эта весьма проста, и вы сами можете заняться ею на досуге, если захотите. В итоге у меня получился следующий текст (даю его в готовом переводе):
«Десять тысяч частей золота лежат в колодце во дворе дома, принадлежащего мне, аббату Стейнфелдскому Фоме, который установил над ними стражника.» Затем идет приписка по-французски: «GARE A QUI LA TOUCHE», то есть что-то вроде «Горе тому, кто на него посягнет».
Последние слова, как я понял, аббат позаимствовал из какого-то другого источника — они также были написаны на еще одном окне в часовне лорда Д., и он, похоже, зачем-то переписал их целиком, включив в свой шифр, хотя в грамматическом смысле они туда не особенно и подходят.