Одержимые Зоной

Китаева Анна

Люди не могут не рассказывать байки. Там, где собрались у костерка или в баре праздные сталкеры, неизбежно рождается фольклор. Вечный сталкер Семецкий. Чёрный Сталкер Шухов по кличке Рэд. Картограф. Болотный Доктор. Реальные личности, окутанные дымкой вымысла, стали героями легенд. И в такую же легенду превратился тот, кто собирал истории о них — и вообще обо всём, что случалось в Зоне. Слухи, вымыслы, байки, сплетни… Паук-Отшельник, как жадный коллекционер, не брезговал ничем.

— Ребёнок? Воспитанный в Зоне? Я понял. Так-так, сейчас посмотрим!

Мышка даже вздрогнула. В мгновение ока Паук переменился. Только что он был обычнейшим из людей,

внимательно слушал, вёл вежливую беседу. Но вот была поставлена задача, и…

Паук вскочил. Распрямились, как пружины, длинные ноги. Одним прыжком он оказался у ближайшего стола. Взметнулся ворох желтоватых бумажных карточек. Они раскладывались и складывались как веер в его руках, и непостижимым образом все оказались на месте, в ящичках — все, кроме одной. Паук засунул её в нагрудный карман своей куртки и метнулся к другому столу. Снова замелькали карточки. Он походил на безумца, на маньяка — бросался то в один конец комнаты, то в другой и рылся, рылся в своих коробках. Мышка таращилась на Паука во все глаза. Он больше не казался ей обыкновенным.

— Это знаете, что за карточки? — сказал над ухом Шаман. — Это перфокарты от старинных компьютеров. В середине прошлого века, когда вычислительные машины только появились, данные для них кодировали на таких вот бумажных прямоугольниках. Паук здесь в Лиманске, в том институте, где мы сегодня с утра были, архив вычислительного центра распотрошил. А может, и не только здесь, уж больно их у него много.

— А что он с ними делает? — шёпотом спросила Мышка. Шаман уставился на неё свысока.

— Как — что? Информацию на них записывает! Вручную.

— Зачем? — Мышка ничего не понимала. — У него что, нормального компьютера нет?

Шаман смущённо хмыкнул.

— Вообще-то я сам не знаю, — признался он. — Просто привык, что так обстоят дела. У Паука собственные мозги вместо компьютера, и мозги гениальные. А как со своими мозгами обращаться, это ему видней.

Мышка пожала плечами. Шаман её не убедил. Но, в конце концов, ей нет разницы, как Паук хранит информацию, пусть хоть наскальные рисунки на стенах высекает. Лишь бы он что-то сказал про Матвейку.

Паук продолжал свой самозабвенный танец вокруг столов. Прошло, наверное, около часа. Наконец Паук направился к ним усталой походкой. Карманы его куртки распухли от карточек.

— Я готов с вами говорить, — довольно сообщил он.

Дети в Зоне оказались благодатной темой. Открывали её истории про детей-«маугли», воспитанных тварями Зоны. Среди тварей первенство здесь держали чернобыльские псевдособаки — видимо, как ближайшие родственники волков из исходной истории про Маугли. В картотеке Паука имелось целых три карточки с версиями легенды, где фигурировали псевдопсы, и по одной — с аналогичными историями про стаю слепых собак, семью контролёров, прайд кровососов и клан бюреров. Ребёнок, в разных вариантах, был выкраден псевдособакой из кроватки, отнят кровососом у кормящей матери, забыт людьми в покинутой деревне перед выбросом и спасён оттуда псевдособаками же. Дальше шесть версий сходились на том, что мальчик вырос смышлёным, научился разговаривать с мутантами и отдавать им мысленные приказы. Седьмая версия рассказывала всё то же самое — но про близнецов, мальчика и девочку.

Мышка, отвесив челюсть, завороженно выслушала, как сложилась дальнейшая судьба «маугли». Мальчик вырос, встретился с людьми и должен был выбирать между человеческим племенем и тварями Зоны. В трёх вариантах, включая близнецов — девочка в этой истории погибла, —

он натерпелся от людей неприятностей, выбрал Зону, стал её Хозяином, удалился вглубь непроходимых территорий и оттуда злобно шлёт на сталкеров всяческие напасти. Ещё два варианта повествовали о трагической любви между воспитанником мутантов и приезжей девушкой, в одной истории ему удалось выжить, в другой — не удалось. Особняком стоял душераздирающий рассказ об охоте, которую устроили на «маугли» военные с вертолётов. Его в конце концов убили, отрезали голову, набили из него чучело и выставили для обозрения в музее города Вашингтона, США. И только в одной версии бывший «маугли» становился обыкновенным сталкером. Эту историю полагалось заканчивать вопросом: «Кто знает, а может, он сейчас здесь, среди нас?».

Паук сделал драматическую паузу. Мышка не выдержала:

— А на самом деле что с ним было?

Кайман сердито толкнул её локтем в бок, но опоздал. Собиратель легенд скривился.

— На самом деле, — сказал он кисло, — воспитанный животными человек вырастает неполноценным. Человек должен расти среди людей и учить язык. Иначе говоря, на самом деле с ним ничего не было, потому что на самом деле не было такого ребёнка. Я ясно выражаюсь?

— Ага, — пристыженно пискнула Мышка.

— Тогда я продолжу, с вашего позволения, — сказал Паук, возвращаясь к прежнему тону.

Следующим сюжетом, который буйным цветом цвёл в разных вариациях, была история про неизвестного ребёнка, встречавшегося сталкерам в самых неподходящих местах Зоны. Этот ребёнок, в отличие от «маугли», чаще оказывался девочкой.

Маленькая девочка окликала сталкеров с опушки Рыжего леса, заманивала на болота, разгуливала по аномалиям с корзинкой, полной грибов и артефактов, собирала цветы на радиоактивных лужайках и приветливо махала рукой с крыши Саркофага. Разумеется, мчаться спасать её оттуда не стоило — девочка всё равно исчезала, а спасатель потом долго выкарабкивался из задницы. В общем, маленькая девочка из сталкерских баек была коварнее любого мутанта. Отменной сволочью был также маленький мальчик, который просил: «Дядя, дай пострелять», а потом исчезал вместе со стволом, и сталкер в ответственный момент оставался без оружия.

Единственный логичный вывод ко всем этим историям напрашивался такой: увидел в Зоне ребёнка — сматывайся немедленно!

Мышка бросила косой взгляд на Каймана. Сталкер сидел с ошарашенным видом — наверное, тоже не догадывался, какую лавину фольклора они потревожат. Обидно, что во всех этих россказнях пока не мелькнуло ничего похожего на историю Матвейки.

У Шамана пискнул ПДА, и лиманский сталкер торопливо ушёл на балкон — как показалось Мышке, с облегчением.

К счастью, Паук покончил с навороченными легендами и перешёл к частным случаям. Правда, здесь шла речь о детях постарше — зато, похоже, упоминались реальные события.

Пятеро подростков забрались в Зону, в компании верховодил сын украинского политика, военные провели спасательную операцию, но двое подростков погибли. Толком никто из сталкеров ничего не узнал, слухи были скупы и уклончивы. У Болотного Доктора одно время жил пацан лет двенадцати, его видели несколько человек…

— А! — вырвалось у Мышки.

— Когда это было? — спросил Кайман у Паука. — В котором году?

Паук заглянул на оборотную сторону карточки.

— Записано пять лет назад. Источник утверждал, что было это за год или больше до нашего разговора. Значит, прошло не меньше шести лет. Быть может, семь.