Одержимые Зоной
Шрифт:
— Обленились вконец, — проворчал Кайман. — Развели демократию. Бардак, блин, как в парламенте! Мутанты под самой базой шастают… Как ещё сюда кровососы не наведываются пивка попить!
От соседнего столика ему погрозил пальцем вдребодан пьяный сталкер в «свободовском» комбинезоне с волчьей головой на рукаве.
— Д-демократия — первый шаг кты… ктотль… к тоталитаризму! — наставительно произнёс он. — Т-только анархия! С-свобода, мать её…
Он утерял нить мысли и вернулся к своей бутылке. Кайман поморщился и заторопил Мышку:
—
Девушка как раз дочитала объявления, и вид у неё был ошалелый. Некоторое время она молча шагала следом за сталкером. Они покинули «Скадовск», и Кайман двинул напрямик через плавни.
Озерца на Затоне были мелкие, едва по колено — даже не озёрца, а лужи с маслянистой тухлой водой. Зато окружающие их камыши вымахали больше двух метров высотой. Идти приходилось медленно. В глаза лез болотный гнус, пронзительно ныло над ухом комарьё. Кайман закурил в надежде отпугнуть насекомых и перебить тухлую вонь. На «Скадовске» удалось разжиться сигаретами незнакомой марки. Они предсказуемо оказались дерьмовыми, но сталкер не привередничал — пусть скверное, а всё ж таки курево. В Зоне табак долго не хранился, сигареты теряли запах и вкус, доставляя курильщикам сплошные мучения. Не страдали только сталкеры группировки «Свобода», которые курили вволю, но совсем не табак.
Мышка, у которой только-только сошёл с лица лиловый синяк от укуса, яростно отмахивалась руками от кусачей пакости.
— Мы зачем сюда пошли? — не выдержала она. — Кайман! Разве нельзя было поверху обойти?
— Потерпи чуток. Поверху обходить далеко, да потом ещё придётся по мосту на тот берег перебираться. А на мосту аномалий — как блох на собаке.
— Псевдоблох на псевдособаке, — засмеялась Мышка. Сталкер сдержанно хмыкнул. Набралась девчонка местного жаргона, ёшкин кот.
Плавни и впрямь скоро кончились. Под самым берегом на них выскочил из камышей кабан-одиночка, и Кайман снял его очередью в упор.
Сталкер с девушкой выбрались наверх и повернули влево. Идти по склону было не так чтоб удобно, но по сравнению с плавнями — чистый отдых, пляжная прогулка. Собственно говоря, этот берег когда-то и был пляжем. В те далёкие времена, когда здесь протекала река, а вокруг были заповедные леса, а вовсе не Зона, наверху располагался посёлок Изумрудное с домиками для отдыхающих. Мышка нервно хихикнула, когда они с Кайманом миновали несколько пляжных зонтиков.
— Только не подходи к ним, — на всякий случай предупредил Кайман.
Простенькие конструкции из металлических полос и дощатых планок не могли сами собой продержаться столько десятилетий. Тем более давно должен был развалиться на части и сгнить деревянный пляжный лежак, красовавшийся чуть поодаль. Одна только Зона знает, какие завихрения аномальных полей хранят их от разрушительного действия времени. И уж тем более только Зоне известно — зачем.
Изумрудное осталось по правую руку. В диких зарослях лиственных деревьев едва угадывались остатки бывших домиков. Кайман и Мышка перешли небольшой
— Приготовь ствол, — велел сталкер. — Зверьё здесь непуганое, наглое.
Он одобрительно глянул, как Мышка управляется с «винторезом». Да, можно за девчонку не волноваться. Задатки у неё и так были хорошие, а практика в Зоне превратила её в классного стрелка. В паре сотен метров перед ними на дорогу выбежала псевдособака, и Кайман ещё только целился, а Мышка уже точным выстрелом уложила тварь.
— Ух ты! Это что за сооружение? — прищурилась девушка. — На оранжерею вроде похоже.
Справа от дороги, над верхушками молодых елей и сосёнок высилось нечто удивительное. Огромная полусфера была сплетена из неровных труб, между которыми оставались большие пустоты, отчего её действительно можно было принять за купол оранжереи. Но стоило подойти чуть ближе, и стало видно, что причудливую структуру образуют ветви дерева.
— Это — соснодуб, — сообщил Кайман. — Я, конечно, ни разу не ботаник, но что-то у него есть общее с теми сосновыми лозами в Лиманске и в Припяти.
Мышка молча кивнула, соглашаясь.
— Подойдём поближе? — попросила она.
— А нам так и так туда надо.
Они свернули с дороги и некоторое время продирались сквозь молодой ельничек. Ёлки тыкали людям в лицо колючими лапами и одуряюще пахли хвоёй. Вблизи соснодуб оказался ещё огромнее, чем представлялось издалека. В отличие от упомянутых сталкером сосновых лоз, которые росли из одного корня, здешняя ботаническая аномалия срослась воедино из нескольких деревьев. У основания их стволы имели больше метра в диаметре.
Сплетённая из ветвей полусфера уходила вверх на высоту нескольких человеческих ростов. Под ней был глубокий овраг, на дне и стенках которого воздух отливал нехорошей зеленью.
— Ядовитая дрянь, — сплюнул Кайман. — Я как-то сверзился туда с самой верхушки, мало того что бока отбил, так потом ещё неделю таблетки жрал, противоядие.
— А зачем ты наверх полез?
Мышка с любопытством ощупывала кору на ближайшем из монументальных стволов соснодуба.
— Зачем, зачем… — проворчал Кайман. — За тем же, за чем и сейчас полезу.
Он снял рюкзак, поставил на предохранитель автомат и отдал его девушке.
— По сторонам смотри! — предупредил он. — И на ПДА поглядывай. Мало ли какие твари могут из ельника вынырнуть.
Поплевав на ладони, сталкер начал восхождение. Выражение «лезть на дерево» для соснодуба было явно маловато.
Минут, наверное, через двадцать, основательно извозившись в смоле и запыхавшись, Кайман добрался до верхушки. Здесь ветки уже прогибались под ним, и пришлось передвигаться сидя. На самом верху пушистые сосновые лапы образовали что-то вроде гнезда. Если со времени прошлого выброса никто не удосужился заглянуть сюда, то… Есть! Кайман торжествующе присвистнул. В сосновом гнезде лежал артефакт.