Одержимые Зоной

Китаева Анна

— Симба, сидеть! — успокоил хозяин напрягшегося пса. Сталкер принёс от входа рюкзак, вынул контейнер, открыл его.

Мягкое малиновое сияние подсветило окутывавшие Можая клубы дыма, погасло, сменилось оранжевым…

— «Яйцо ганзера»? — проводник приподнял бровь. — Неплохая вещь.

— Вещь отличная, — убеждённо сказал Кайман.

— Ладно. Можешь его оставить здесь, — разрешил Можай. — В принципе, будьте готовы завтра выходить. Я тебе ближе к ночи перезвоню, скажу точно. Симба, проводи гостей.

Пёс неспешно поднялся, подошёл к двери,

склонил тяжёлую лобастую голову, пронаблюдал, как сталкер с девушкой забирают оружие, и вышел наружу вслед за ними. Отойдя от баржи на десяток шагов, Мышка обернулась. Дверь была закрыта, и никого рядом.

— Как по-твоему, это пёс закрыл дверь? — спросила Мышка. Кайман пожал плечами.

— Может, сквозняком захлопнуло? — предположил он.

— А я думаю, это Симба, — не согласилась Мышка.

— Я тоже так думаю, — признался Кайман, почему-то понизив голос.

Глава пятая. Форсирование преград

23

Сталкер Кайман,

дорога на Болота

С самого утра у Каймана было прескверное настроение без малейших на то причин. Вроде бы всё складывалось удачно. Они с Мышкой ещё на рассвете покинули «Скадовск», встретились с Можаем и без задержек двинулись в путь. Симба рыскал по кустам, появляясь то слева от них, то справа. Можно было не смотреть на ПДА — мелкое зверьё само убиралось с дороги, а тварей покрупнее псевдопёс чуял раньше, чем их засекал прибор. Об аномалиях пёс-мутант тоже предупреждал хозяина то повизгиванием, то каким-то покашливанием, и проводник понимал его с полузвука. Поэтому продвигались быстро.

Казалось бы, шагай да радуйся, а Кайман тихо злился. Всё его раздражало, любой пустяк действовал на нервы. В рюкзаке что-то лязгало, а когда он специально остановился и попытался выяснить, что же это, лязгать перестало — зато через сотню метров стало отчётливо булькать. Потом невесть каким образом материализовался камушек в левом ботинке с туго зашнурованным голенищем. Стиснув зубы, Кайман дотерпел до привала, вывернул ботинок чуть ли не наизнанку, и, разумеется, камушка там не оказалось. Ну не ёшкин ли кот, а?

Отдохнуть расположились на камнях, в виду каких-то сельскохозяйственных развалин. Сам Кайман нипочём не стал бы устраивать здесь привал, потому что рядом с развалившимся до основания сараем стоял новенький синий трактор, и воздух над ним то и дело искрил, словно от электросварки. Но Можай сказал, что он это место знает, а если вдруг что — Симба подаст сигнал. Кайман нехотя согласился с проводником, однако настроения это ему не улучшило.

Масла в огонь подлила Мышка. Девчонка ёрзала на камне, пыхтела, отказалась от еды и неожиданно заявила, что хочет прогуляться. В том смысле, что ей надо отойти в кустики. Можай флегматично пожал плечами, а Кайман сказал, что пойдёт с ней, — причём сказал таким тоном, что Мышка не решилась возразить.

До ближайших кустов дошли молча. Скрывшись с глаз проводника, сталкер без долгих предисловий

взял Мышку за шкирку.

— А теперь рассказывай, — желчно сказал он. — Куда тебе понадобилось на самом деле?

— Ну-у…

Девчонка не поднимала глаз и ковыряла носком ботинка подвернувшийся пенёк. Вид у неё был разнесчастный. Кайман не стал ждать, что именно она соврёт.

— Ты уже час только и знаешь, что зыркать в свой наладонник, — нажал он. — Так что это за кустики такие особенные, которые у тебя на ПДА отмечены?

Мышка тяжко вздохнула.

— Сама не знаю, — призналась она. — То есть не знаю, что там такое. Меня попросили туда заглянуть. Выяснить, что там, в этой точке.

— Попросили? — Кайман не ожидал такое услышать. — Кто?

— Ну-у… — Девчонка наконец подняла на него глаза. Взгляд у неё был возмутительно невинный. — Дядя Дима. Он сам туда не может попасть, понимаешь?

— Какой ещё дядя Дима?! — окончательно обалдел Кайман.

— Дядя Дима Шухов, — уточнила Мышка. — Чёрный Сталкер.

Вот тут Кайман и сорвался. Он долго и некрасиво орал на Мышку. Он даже, кажется, топал ногами, и с ужасом понимал, что его несёт — а он не в силах остановиться. Он с трудом удержался от того, чтобы замахнуться на девушку, и тут на его плечо легла тяжёлая рука, и Можай неодобрительно сказал:

— Чтобы так орать, не надо было уходить в кусты. Тебя слышу я — и все, у кого есть уши, в радиусе километра. Ты слетел с нарезки, сталкер? Что с тобой?

— Он попал под выброс восемь дней назад, — вмешалась Мышка. — Шаман сказал, после «хрустального вензеля» иммунитет к пси-воздействию дней десять держится. Может, это, ну… последствия?

— Шустрые вы ребята! — хмыкнул проводник. — Выброс, «хрустальный вензель»… Ладно, доберёмся к Доктору, он тебе мозги пощупает. Если захочешь.

Кайман медленно приходил в себя. Пожалуй, в словах девчонки был определённый смысл. Весь его сегодняшний депрессняк, раздражение и злость получали объяснение. Точно, это его ушибленная выбросом и восстановленная с помощью артефакта психика возвращается к обычному состоянию. Ну, и кочевряжится по ходу дела… Кайману стало стыдно. Мог бы и сам додуматься, рептилия безмозглая! Хотя эта мышь белая, лабораторная, тоже хороша. Нет бы сказать ему с самого утра про свою догадку! И с Чёрным Сталкером — та ещё история… Когда девчонка успела с ним встретиться? И главное, почему промолчала? Ничего, он из неё ещё вытащит подробности. Но не сейчас, не при проводнике.

— Покажи ПДА, — буркнул сталкер. — Где там эта точка?

Девушка неохотно протянула ему наладонник. Координаты указывали на место буквально в двадцати шагах от кустов, где они находились. Понятно, почему Мышка не выдержала. Они, словно нарочно, всё приближались и приближались к отмеченному месту, в двух шагах от него остановились отдохнуть — и после привала стали бы удаляться.

— Дура, — сказал Кайман уже беззлобно. — Трудно было сказать, что ли?

— Женщины… — протянул Можай.