Одержимые Зоной
Шрифт:
Мышка почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. А стоит ей прекратить борьбу, «винторез» выстрелит в Каймана. Страх за сталкера придал ей смелости. Девушка изо всех сил рванула ствол вверх, одновременно расслабив палец на спуске. Выстрел прогремел над головой Каймана. Мышка без сил опустилась на землю и уронила винтовку рядом. Сейчас она была совсем беззащитна. Если бы перед ней возникла очередная тварь, девушка не смогла бы ей сопротивляться.
Но мгновения шли, никто не нападал, а в голове постепенно прояснялось. Отступила тошнота, развеялась кровавая муть. Мышка подняла
Как раз в этот момент Кайман выстрелил.
Сталкер стрелял во врага в упор. Девушке показалось, что его противник — человек, причём безоружный. Он вскинул руки каким-то странным жестом, не то умоляя сталкера, не то проклиная. Только когда он от выстрела завалился набок, головой в кусты, до Мышки дошло, что фигура его уродлива не потому, что человек изувечен, — а потому, что это не человек. Контролёр.
Вот оно что! Это всё объясняло. Они встретились с группой тварей, подчинённых контролёру. А когда звери кончились, на людей вышел их хозяин. Мышка только что выдержала схватку воль с одним из самых страшных мутантов Зоны. Нельзя сказать, что она его победила — но уж во всяком случае не проиграла! Девушка тихонько засмеялась.
Кайман выпустил контрольную очередь в кусты, в голову уже неподвижному контролёру — мутанты живучи. И бросился к Мышке.
— Жива? Цела? Сиди, не вставай пока!
— Порядок, — девушка упрямо попыталась встать, но поскользнулась и уселась обратно в глину. — Вот чёрт его дери! Не хотелось появляться на «Скадовске» с грязной жопой, а придётся.
— Мышонок…
Кайман отпихнул труп слепой собаки, уселся рядом с девушкой, обнял её за плечи.
— Ты героический, Мышонок, — серьёзно сказал он. — А я дурак, надо было прислушаться к интуиции, сделать крюк. Так нет же, хотел тебя на базу побыстрее доставить. Да уж, не каждый день с таким встретишься! Матёрый был контролёрище, и свора у него старая, сработавшаяся. В засаде сидели до последнего, ничем себя не выдали.
— Кайман…
Мышка прижалась к нему. Сейчас, когда уже всё было кончено, её вдруг затрясло от возбуждения и страха. Она ведь могла не совладать с контролёром, застрелить Каймана, а потом сама стать жертвой своры. И сейчас отвратительные твари рвали бы в клочья их тёплую плоть и грызлись за лакомый кусочек над бездыханными телами. Нет, лучше об этом не думать.
— Давай пойдём отсюда потихоньку, — пробормотала Мышка. — А то меня сейчас стошнит.
Остаток спуска они преодолели без проблем. Закончился и дождь. В прорехе между тучами заголубело небо. Пока обошли нос сухогруза, чтобы попасть ко входу в базу, Мышка успокоилась окончательно. Вот только волнение, с которым она предвкушала встречу с братом, тоже выветрилось. После адреналиновой вспышки от схватки с контролёром и его сворой закономерно пришла усталость.
Девушка равнодушно смотрела по сторонам. Они поднялись на второй этаж — или, учитывая корабельное прошлое базы, на среднюю палубу. Внутри «Скадовска» кое-что было даже покрашено и подремонтировано — наверное, то, что уже совсем валилось на голову. Местами даже горели тусклые лампочки. Навстречу им попалось несколько человек, Каймана окликнули — у него здесь были знакомые.
В компании двух знакомых Каймана они прошли по коридору, свернули несколько раз, оказались в довольно просторном помещении с низким потолком и металлическим решётчатым полом. У дальней стены за барной стойкой гордо возвышался бармен. Самодельные столы и стулья из чего попало придавали заведению занятный колорит — так сразу и не поймёшь, бомжатник это или винтажный арт-салон.
Кайман усадил Мышку на стул, сперва попробовав его на прочность, переговорил с барменом и вернулся к столу с бутылкой водки, хлебом, колбасой и ещё двумя приятелями. Один из предыдущих куда-то исчез.
— Я навёл справки, — вполголоса сказал сталкер девушке. — Да, есть тут среди местных один пацан. Сейчас Фонарь его приведёт, если найдёт.
Водку разлили по кружкам. Кайман соорудил Мышке варварски огромный бутерброд, сунул в руку.
— Ешь!
Заговорили о ком-то неизвестном ей и совершенно неинтересном. Девушка глотнула водки, прожевала колбасу. От тепла, духоты и спиртного жизнь окончательно превратилась в приглушённое кино, которое показывали ей издалека. Мышка поняла, что задрёмывает, встряхнулась.
Вернулся сталкер по прозвишу Фонарь, которого Кайман отрядил на поиски. Вместе с ним пришёл ещё один. Мышка смерила его равнодушным взглядом. Это был совсем молодой парень, лет восемнадцати на вид, высокий, плечистый и крепкий.
— Ну? — спросил он юношеским баском. — Чего звали?
Кайман толкнул Мышку локтем в бок. Ёшкин кот! Наконец-то до неё дошло. Это тот самый подросток… Тот самый? Неужели Матвейка? Девушка впилась глазами в парня.
— Присаживайся, — предложил парню Кайман. — Поговорим. Водку пьёшь?
— Пью, когда наливают.
Молодой сталкер сходил к стойке за кружкой, прихватил по дороге табурет, сел к столу. Мышка отслеживала каждое его движение, и её разочарование становилось всё глубже. Парень не напоминал ей никого из родни. И никакая потаённая струна в её душе не отзывалась волшебным звоном.
Кайман начал наливать в подставленную кружку, но остановился.
— Э, погоди, а ты совершеннолетний?
Парень ухмыльнулся.
— Это смотря для чего, дядя. Чтоб зверьё местное бить или в морду кому засветить — да. А чтобы паспорт получить — нет пока. Да мне, в общем, здесь паспорт без надобности.
Кайман вылил ему остатки водки, кивнул Фонарю.
— Не в службу, а в дружбу, возьми ещё одну, а?
Пока бармен открывал бутылку, пока Фонарь нёс её к столу, Кайман мимоходом спросил парня:
— Значит, пятнадцать тебе? Выглядишь ты, надо сказать, постарше.
Намного старше, подумала Мышка. Нет. Это не он. Не Матвейка. Нет.
— Ага, пятнадцать, — кивнул парень. — Да у нас все в роду крупные, скороспелые. Меня родаки в шестнадцать заделали, в семнадцать родили. Так что я, здоровый мужик, в школе за партой буду сидеть? Не-ет, лучше я за мутантами погоняюсь!