Одержимые Зоной
Шрифт:
— Ни за что, — твёрдо сказала Мышка. — Хватит надо мной издеваться. Дайте умереть спокойно.
— Глупая! Это травяной сбор. Снимет отходняк после стимуляторов.
Оттеснив Каймана, над Мышкой навис хозяин хуторка.
— Загонял он тебя, деточка? А ты по шеям его, по шеям! Но отраву… тьфу, отвару!, выпить придётся. Я верно говорю, от него попускает.
Девушка сдалась.
— Давайте отраву.
Варево оправдало её худшие ожидания. Вкус оказался под стать запаху, так у что у неё даже челюсти свело от отвратительной
— И где вы эти травы собирали? — мрачно спросила она, отдышавшись.
— А где придётся, милая, — небрежно махнул рукой проводник. — Я как увижу, что слепая собака траву жрёт, так и примечаю — полезная, значит.
— Хватит врать, дядя Миша, — буркнул Кайман. И пояснил девушке: — Всё тут растёт, у него на огороде. Иссоп, кинза, ещё какая-то дрянь, но вполне съедобная, её даже в кулинарии пользуют. Ну разве что радиоактивная немножко…
— Да вы оба надо мной издеваетесь! — рассердилась Мышка.
Она приподнялась было и даже возмущённо стукнула кулаком по полу. И тут её накрыло приступом. Девушка скрутилась жгутом, невыносимо болело в правом боку, все мышцы горели огнём, голова разваливалась на части, тошнило… Ох.
— Потерпи, милая, потерпи, — уговаривал её дядя Миша.
А Кайман куда делся, интересно знать? Мышка скосила глаза. Кайман валялся рядом на тюфячке и, судя по всему, отдавал концы. Ага, очень хорошо — значит, вместе помрём…
Часа два Мышке было плохо, очень плохо и ещё хуже. А потом внезапно полегчало. Тут-то она и заснула. И только проваливаясь в сон, вспомнила, что наверху всё это время бушует выброс.
Сны были тяжёлыми, горячечными. Она куда-то бежала, выбивалась из сил, тело отказывалось слушаться, а надо было бежать дальше, а она словно застывала в липком меду, в янтаре, в загустевшем киселе вместо воздуха — как там, в подвале, когда чужая сила вырвала у неё из рук винтовку и отняла способность двигаться… Но Мышка преодолевала сопротивление, она шевелила ногами — только очень, очень медленно, и с ужасом понимала, что к ней огромными прыжками мчится химера, и не убежать, не скрыться, а оружия нет…
Когда девушка наконец вырвалась из липкого сна, то постаралась сразу же всё забыть. Жаль, что в подвале нет окон. Говорят, и она верила, что если проснуться и посмотреть в окно, то сон забудется.
В подвале не было не только окон. С просыпа Мышке первым делом понадобилось на горшок. Она направилась к двери, но проводник её остановил.
— Куда?
Мышка объяснила.
Дядя Миша покачал головой.
— Выброс ещё не кончился. Фигачит и фигачит, прямо страшное дело в этот раз. Хорошо, что вы сюда успели, потому что если бы не успели бы — эх, пришлось бы мне за упокой за ваш пить. А так, видишь, пью за здравие!
Проводник поднёс ко рту кружку и сделал глоток. Дядя Миша сидел в дряхлом кресле, початая бутылка водки стояла
— Ну, отвернитесь тогда, — хмуро сказала Мышка. — Вон в том углу сейчас будет лужа.
— А хорошо, хорошо, — благодушно закивал проводник. — Ты не переживай, это там не первая лужа будет. Ничего, пол земляной… всё нормально, в общем.
Мышка заснула снова, и на этот раз спала без кошмаров. Судя по отлёжанным бокам, она проспала всю ночь и всё утро. А проснулась от громких причитаний дяди Миши.
Правду сказать, сначала она подумала, что проводник допился до белой горячки. Две бутылки водки подряд способны укатать даже его привычный организм. Но дядя Миша не беседовал с космическим разумом и не гонялся за покемонами. Он лишь с монотонным упрямством повторял на разные лады, что всё пропало. И ещё ругался — сплошь матерно и весьма затейливо.
Кайман со стоном оторвал голову от тюфяка.
— Ты чего, дядя Миша, офонарел? Чего ругаешься?
Мышка только сейчас впервые заметила, что ещё дальше, под самой стенкой, лежит ещё один человек. Он лежал на спине и не шевелился. Клоун? Девушка с раскаянием подумала, что даже не вспомнила о несчастном калеке, занятая своими собственными телесными страданиями.
— А что с Клоуном? — спросила она, вдруг испугавшись, что тот мёртв.
— Шаровой молнией контузило, — неожиданно трезво ответил проводник. — Ещё в грозу, до ночного выброса, чтоб его…
Дальше последовали абсолютно нецензурные и вряд ли выполнимые пожелания.
— Да скажи толком, что случилось! — невежливо рявкнул Кайман.
— А ты пойди сам посмотри, — отреагировал дядя Миша. — Выйди наверх и посмотри. Лучше самому увидеть. Я как с утречка вышел… ну, не с утречка, потому как утром-то меня сморило, а когда проснулся вот сейчас, вышел, увидел… тудыть его в качель, глаза б мои на это не глядели!
Несмотря на противоречивые заявления, проводник выбрался из кресла и пошёл вслед за сталкером.
Мышка сперва подошла к Клоуну, чтобы удостовериться, что бедняга дышит. Клоун то ли спал, то ли был без сознания — но дышал. Она постояла минутку над ним, соображая, чем может помочь, но так и не нашла варианта, а потому двинулась следом за Кайманом и дядей Мишей.
Оказалось, что она ужасно слаба и едва способна подняться по лестнице — но в остальном всё было нормально. Ничего не болело, и вообще жизнь начинала казаться стоящим занятием.
Девушка с удовольствием выбралась из душного подвала на свежий воздух. Она постояла чуть-чуть, глядя вверх, на вычурные завитки облаков с проступающей из-под них небесной синевой, и даже улыбнулась погоде, неожиданно хорошей для Зоны. Потом Мышка перевела взгляд ниже и ахнула. Она бы, наверное, тоже выругалась — если бы все эти слова до неё не сказал дядя Миша.