Одержимые Зоной
Шрифт:
Девушка вдруг остановилась. Ржавая пыль фонтанчиками взвилась у неё из-под ног.
— Слушай, Кайман! А почему Везунчик написал паспортные имена? Почему не «сталкеры Бюрерша и Пономарь»? Вы же… Ну, я хочу сказать, сталкеру прозвище важнее имени! Если сигнал о гибели сталкера проходит по сети, что пишут? Прозвище и координаты, верно?
— Хороший вопрос… — хмыкнул Кайман. — Знаешь, я думаю, Тим нашёл у них записки с именами. Ну, зашивают в ворот комбинезона патрон с запиской, чтобы в случае чего опознали. Так ещё прапрадеды наши на войне делали. А сталкерские прозвища
— Похоже на то, — согласилась Мышка.
— А наладонники их были уничтожены, — развивал тему сталкер, — ну, или пришли в негодность. Потому-то никто и не знал места, где они погибли.
— Шухов знал, — сердито сказала девушка. — Если ему всё в Зоне известно, значит, известно и это.
— Вот он тебе и рассказал как мог, — прищурился Кайман. — Давай, Мышонок, прибавим шагу. Разговоры будем у дяди Миши разговаривать, в уюте и безопасности.
Свинцовые тучи над ними прошила ослепительная молния. Издевательски расхохотался гром. Мышка замолкла, надвинула поглубже капюшон и заспешила за сталкером.
Глава восьмая. Лобовая атака
41
Сталкер Кайман,
на пути к хуторку дяди Миши
Из-за вылазки на ржавый ремзавод Кайман с Мышкой оказались достаточно далеко к северу, чтобы не пересекать липкую стеклянную полосу, которую девушка сравнила со следом гигантского слизня — давным-давно, в самый первый день, когда они шли с хуторка дяди Миши на Западную свалку. То место, куда доходила и где внезапно заканчивалась полоса, они обогнули с севера, сделав лишь небольшой крюк. За приметным холмом, на верхушке которого сломанная сосна исполняла роль дорожного указателя, они резко свернули к югу и двинулись в юго-западном направлении.
В подвалах ремзавода дурные предчувствия Каймана не мучили. Нет времени на предчувствия, когда отбиваешься от бюрера или разгадываешь головоломные загадки, связанные не с кем-нибудь, а с любимой женщиной или с другом-напарником. Но стоило оставить завод позади, как душевная маята навалилась на сталкера с новой силой. Надвигалось что-то очень нехорошее, но что?
Кайман подозревал, что так и не узнает подробностей, пока они не вывалятся ему на голову в худшем виде. И какой, простите, прок от подобной интуиции? Одно только издевательство над нервной системой.
А может, он просто слетел с катушек. Шесть лет в Зоне — большой срок, вот нервная система и заглючила. Ну что, сталкер Кайман, пора на пенсию? Из тебя ещё может получиться законопослушный гражданин Геннадий. М-да, нерадостная перспектива. Нет, разумеется, Кайман неоднократно представлял себе, как однажды сорвёт большой куш и свалит из Зоны богатым человеком. Ну вот, теперь тайник Бюрерши в его распоряжении, и что дальше? Хочет ли он на самом деле бросить сталкерское ремесло и превратиться в жирующего бездельника? Или одержим Зоной настолько, что найдёт любой предлог, лишь бы остаться здесь?
Вопросы, вопросы. Можно будет поразмыслить над ответами
Гроза разбушевалась надолго. Дождь то мельчал до мороси, то срывался в ливень со шквальным ветром, чтобы потом опять сойти на нет, — а молнии полосовали небо беспрерывно, словно вознамерились порвать его в клочья.
Сталкер надвинул капюшон и бросал косые взгляды на девушку, как она справляется со стихией. Мышка шла уверенно, не спотыкалась. Молодец всё-таки девчонка! Кайман испытал прилив гордости за неё. Сколько женщин на её месте запросились бы отдохнуть! А Мышка молчит. Понимает, что если бы такая возможность была, сталкер бы ею воспользовался. А нету возможности. Надо торопиться. Они и так провели слишком много времени в подвале. Теперь надо идти, невзирая на дождь.
Засветло они к дяде Мише уже не успеют. Ну ничего, придут в темноте, поздно вечером — но всё-таки вечером. Чутьё подгоняло Каймана. Может быть, неприятности грозят хуторку? Или это просто желание оказаться в безопасном месте, в родной норе, когда неприятности разразятся?
В нескольких шагах перед Кайманом электрический разряд возник в каком-нибудь метре над землёй и стремительно утёк в почву. Сталкер от неожиданности отшатнулся. Мышка ойкнула.
— Первый раз такое вижу, — признался Кайман.
Хотя воздух в Зоне всегда насыщен и электричеством, и аномальной энергией, эта гроза, похоже, была особенной. Зверьё попряталось и не отсвечивало. И то сказать, в такую погоду даже контролёр псевдособаку из логова не выгонит. Потому что она его покусает за одну только попытку!
По-разному реагировали на грозу аномалии. Попавшаяся по дороге «карусель» искрила, как неисправная электропроводка. Тут как раз дождь припустил сильнее, и зрелище вышло хоть куда. Вода не проникала внутрь воздушного вихря, и струи ливня стекали по внешнему контуру аномалии, так что получилась невообразимая скульптура из воздуха и воды, в глубине которой сверкали искры.
«Гравитационные плеши», похоже, действовали слабее. А может, сталкеру с девушкой они просто не встретились. Во всяком случае, Кайман ни разу не увидел характерной картины ускорения дождевых капель и струй, которая обозначила бы гравитационную аномалию.
Но уж, конечно, «электры» чувствовали себя прекрасно. Когда всё вокруг озарялось ярким сполохом молнии и тотчас гром раздирал уши, в такт небесной иллюминации вспыхивали фиолетовые и синие полусферы «электр» — как диковинные клумбы с плазменными цветами.
Это было страшновато и действительно опасно, но настолько красиво, что Кайман почти пожалел, когда гроза пошла на убыль.
Кайман посмотрел на мрачное, затянутое чёрными тучами небо. Там, за плотной облачной светомаскировкой, солнце вот-вот уйдёт за горизонт. А здесь, внизу, уже и так темно — а скоро станет ещё темнее. По прикидкам сталкера, им оставалось часа полтора пути до того места, откуда можно будет вызвать дядю Мишу с «прыгунком», чтобы проводник перенёс их на хуторок, внутрь кольца аномалий. Вот где небось было зрелище!