Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Если ты об этом, то я и без тебя все это знаю, – барон нетерпеливо качнулся на стуле. – Без поддержки извне города долго не продержатся, их возьмут, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Линия укреплений Азенштадта – старая давно не ремонтировавшаяся развалина, не соответствующая никаким требованиям. И что? Что с того?! Можно сколько угодно страдать по поводу изъянов и недостатков, или мечтать об идеальных укреплениях, только что от этого изменится? Города отвлекают на себя часть их сил, и чем дольше это будет продолжаться – тем
– Браво. Браво! – губы Мошифа растянулись в улыбке. – За что Вы мне всегда нравились, господин барон, так это за Вашу реалистичность и прагматизм, и нежелание сдаваться ни при каких обстоятельствах. Позвольте выразить Вам мое искреннее уважение.
– Плевать мне на твое уважение! – фон Киц скривился. – И, может, ты обойдешься без словесных вывертов, а сразу перейдешь к делу?
– Хорошо, – сухое лицо первожреца снова стало бесстрастным. – Вы знаете, где наш Император?
Барон молча смотрел на первожреца.
– Знаете, куда он делся из дворца, когда Ваш доблестный фон Шипран разогнал жрецов Фобса?
– Значит, так, – барон хлопнул ладонями по коленям, поднялся. – Или ты перестаешь играть в вопросыответы и прямо говоришь, чего ты хочешь, или я пошел. У меня нет времени отгадывать шарады, – фон Киц повернулся к выходу из шатра.
– Подождите, барон, подождите, – первожрец встал, шагнул следом за фон Кицем. – Я предлагаю перебраться следом за ним в тот мир. Всем вместе. Целиком, всей Империей.
Барон остановился.
– Что?
– Я предлагаю уйти в тот мир, – первожрец удовлетворенно улыбнулся…
Опять началось. Фон Ритз тяжело скатился с койки, выбрался из землянки. Что хоть сейчас, день, ночь? Баронет посмотрел на мутное прорезаемое вспышками небо. Бес его знает. Да и какая разница.
– По местам! – фон Ритз выкрикнул скорее по привычке, чем по действительной необходимости. Солдаты, такие же усталые и измученные, как и он, молча разбегались по траншеям, занимая позиции. Даже ругаться уже сил нет. Когда, Боги побери, их сменят?
Баронет проковылял в центральный бастион, автоматически проверил общий экран. Еще держится, несмотря на усилившееся давление. Ладно, пока можно не подключаться, поберечь силы.
– Что у нас? – сзади подошел ДаСааль, встал рядом.
– Пока ничего, – фон Ритз пожал плечами. – По экрану бьют.
Медленно текли минуты ожидания, и если бы не все учащающиеся беззвучные изза экрана вспышки, можно бы было подумать, что не происходит ничего.
– Еще бы поспать успел, – ДаСааль зевнул, отчаянно потер глаза.
– Дома отоспишься, – фон Ритз взглянул на ДаСааля, поджал губы. Он же жрец! В остальном, конечно, ничего, он даже нравился баронету, но он жрец, и этим все сказано! Или нет?
– Идут, – жрец кивнул на поле впереди.
Баронет
Заскрипела, проседая, не выдержавшая общая защита, заклинания федератов забарабанили по прикрывающим бастионы малым экранам, отрезая их друг от друга, заливая пространство смертью во всех ее видах.
Пора бить. Фон Ритз вздохнул, влился в общий поток. О Демоны, как тяжело… Какое давление! Федераты приближаются, передние ряды уже совсем рядом с полуразрушенными равелинами, а сил нет, их хватает лишь на удержание экрана, и ни на что больше…
– Ну же, – баронет повернулся к ДаСаалю. – Где твои жрецы?
– Сейчас…
ДаСааль в тонком образе парил над полем, глядя на подходящих все ближе федератов. Сейчас, сейчас… Время. Жрец потянул в себя силу, скручивая в тугой комок, отпустил. Заклинание сорвалось, вонзилось в защиту магов, закрутилось, погружаясь все глубже, порождая разбегающиеся серебристые разводы. Ощутимо тряхнуло отдачей, но сила прошла, хоть и частично отраженная и рассеянная, внутрь, сквозь экран, к человеческим телам, к хрупкой плоти.
По щитам экранов засверкали заклинания ожидавших сигнала ДаСааля жрецов, земля вспухла разрывами выброшенной энергии, жадной, голодной. Еще, еще… Мерцая, разлеталась защита над атакующими, все быстрее, удары слились почти в непрерывный поток, круша, сжигая, но бреши затягивались, волна наступающих неудержимо приближалась ко рву…
ДаСааль почувствовал, как заклинание вдруг ткнулось во чтото мягкое и непроницаемое, завязло, не дойдя до цели, растворяясь в неожиданно появившемся барьере. Что это? Чтото очень знакомое, ненавистное. Сила всколыхнулась, забурлила, требуя выхода. Смять, раздавить, уничтожить это препятствие, даже напоминания о нем! Это, это…
В равелинах завязалась рукопашная, федераты карабкались по брустверу, к куртине, метнулся кудато с обнаженным мечом баронет, но это было неважно, мелочь, недостойная внимания. Лишь эта противостоящая сила, лишь она существовала на свете, лишь она имела значение. Энергия все более широким потоком вливалась в ДаСааля, рвалась через него к месту схватки, туда, где столкнулись две вселенские силы, пытаясь повергнуть друг друга в непримиримой и бесконечной борьбе, безуспешно наращивая мощь и требуя ее все больше, больше…
– Жрец, что ты делаешь?! – перемазанный грязью и кровью фон Ритз ввалился в бункер. – Остановись, жрец, что ты делаешь!! – баронет схватил ДаСааля, тряхнул. Никакого эффекта. С размаху ударил жреца кулаком в стальной перчатке в скулу.
– Ах, – пустой взгляд жреца потерял сосредоточенность, напряженное лицо расслабилось. ДаСааль покачнулся, навалился на фон Ритза, теряя сознание.
– Ах! – баронет зло дернул тело бесчувственного жреца в угол, прочь от амбразуры.