Одержимый
Шрифт:
Рука Йоли вдруг скользнула по груди Крайта, коснулась щеки.
– Йоля...
– Молчи.
Йоля склонилась над Крайтом, в сверкающем ореоле волос губы нежно коснулись его губ.
– Любимый... Любимый...
* * *
– ... Я ведь мог. Я мог призвать эту силу, и все пошло бы не так.
– Это не важно. Какое значение имеет то, что могло бы случиться? Важно лишь то, что действительно случилось. И раз случилось, значит, должно было. Никого не воскресить, и ничего не вернуть.
– Но ведь я мог...
– Не мог. Эта сила слишком многого хочет взамен, она забрала бы тебя у меня. Мне не нужен
* * *
Что-то было не так. Крайт потянулся, не открывая глаз повел рукой по кровати. Йоля... Где Йоля? Крайт рывком вскочил с кровати, и больная нога тут же отозвалась резкой болью. Не обращая на нее внимания, Крайт бегом прохромал из сторожки на улицу.
– Где она?!
– Гунга Крайт, вы здоровы?
– Фрин радостно заулыбался.
– Да. Где она?!
– Кто?
– Йоля! Где Йоля?
– Но...
– На лице Фрина появилось удивление.
– Только что здесь была... Фрин глянул по сторонам.
– Вон она!
Крайт обернулся, увидел продирающуюся сквозь кустарник Йолю. Брильянтами в волосах поблескивают капли воды. Умывалась... Крайт облегченно вздохнул. Все хорошо, все хорошо. Умиротворение, расслабляющий покой поползли по телу...
– Тревога!
Крайт мягко опустился на землю. Не было больше ни сил, ни желания что-то делать - лишь полнейшее спокойствие, окутывающее, словно кокон, усыпляющее. До боли знакомая униформа у этих солдат, появляющихся из обступившего их маленький лагерь леса. Что это у них за нашивки? Ящерица, нежащаяся в языках пламени. "Саламандры", отряд особого назначения Империи... Нашли-таки...
Мысли лениво текут, отстраненно отмечая детали замедлившегося вдруг мира. Фрин, занесший руку для заклинания... Зря... В лесу наверняка поддерживающие колдуны, только и ждущие, когда кто-то воспользуется магией. Падают под мечами "саламандр" воины его охраны, выпустивший заклинание Фрин сгибается, плюясь кровью... Рон удивленно смотрит на выросшее вдруг из его груди лезвие дротика...
– Ваше Величество, вы в порядке? Кто это? Крайт медленно поднимает взгляд. Имперский полковник.
– Да.
– Слова тягучие, раскатистые.
– Прекратите это. Оставьте меня.
– Сожалею, но это невозможно. Империи нужен ее Император. А это кто?
– Зейенгольц, собачий сын.
– Тяжело, как тяжело... Каждое слово, словно забившая онемевший рот бесконечная лента, и ее надо выталкивать, выталкивать...
– Рад снова встретиться!
– Зейенгольц улыбается.
Еще кто-то. Шеридар. Крайт подносит руку к лицу, из последних сил борясь со сном, пытаясь поймать ускользающую мысль. Шеридар... Некротос... Инициированные его властью натуане... Так вот оно что... Глаза закрываются, унося Крайта в сладкую негу. Йоля...
Часть III СИЛА ЛЮБВИ
Крайт ждал. Дни тянулись, унылые и серые, складываясь в недели, месяцы, подтачивая надежду, призывая смириться и обещая впереди лишь долгую череду таких же тоскливых и безысходных дней... И все же Крайт ждал. Нельзя было поддаваться отчаянию, будет, будет у него шанс, не может не быть. Когда-нибудь Зейенгольц ошибется, и лишь от него тогда будет зависеть, сумеет ли он им воспользоваться.
Вот уже больше полугода как Крайт снова был в Империи. К его удивлению, говоря о коронации, первожрец не лгал.
Поначалу Крайт пытался сопротивляться, но стационарная блокировка, отрезающая его от силы, и три жреца Огня, постоянно следящие за ним, быстро и довольно болезненно прекратили бунт. Они не могли подчинить его дух, как демоньяки Воздуха, или превратить в бездумное, лишенное воли существо, как жрецы Воды, но они могли взять под контроль его тело, что и сделали быстро и легко.
И Крайт подчинился. Только глупец не способен принять неизбежного, тратя силы на бессмысленную борьбу с решеткой клетки, в которую его заперли. Нет, глупцом он не был. Он знал, что сражаться надо не с клеткой, а с дрессировщиком. И, значит, все, что ему оставалось, это ждать. Ждать, когда он сможет преподнести Зейенголыгу тот маленький сюрприз, который постоянно висел у него перед тонким взглядом и о котором первожрец, похоже, даже не догадывался. И Крайт ждал. И думал.
Мысли - вот фактически все, что ему оставалось. Дни лениво тянулись, занятые делами, которые Крайт не делал, разговорами, в которых Крайт не произносил ни слова. Обо всем заботились демоньяки Фобса. Его тело ходило, говорило, улыбалось, но сам он не принимал в этом никакого участия, словно пассажир в собственной голове, со стороны наблюдающий за происходящим. Лишь оставшись наедине, он ненадолго снова становился владельцем своего тела, отпущенным жрецами до следующего публичного появления.
И Крайт думал, думал, думал. Чего он хочет? Чего добивался? Вся жизнь, день за днем, проходила перед его мысленным взором, перемалываясь в мельчайшие детали, тускнея и стираясь, пока -наконец не остался единственный образ, придающий хоть какой-то смысл его существованию. Йоля, Йоля! Ради нее стоило жить, стоило бороться. Ради ее глаз, ее шелковистых волос, нежных рук. Весь мир к ее ногам ради одной улыбки!
Но жива ли она? Не погибла ли в той засаде? Нет! Не могло, не могло этого случиться с ней - с кем угодно, но только не с ней! Она жива, жива!
Или нет? Йоля, распростертая на пронзительно-зеленой траве, широко раскрытыми невидящими глазами глядящая в безразличное небо... Нет!! Крайт гнал прочь эту нарисованную фантазией картину, но она настойчиво возвращалась, назойливая, сводящая с ума неизбежностью, неспособностью что-либо изменить.
Хотя бы знать точно, избавиться от неопределенности... Спросить у Зейенгольца? И полностью отдаться на его милость, попасть в такую зависимость, в сравнении с которой три жреца Огня - полная свобода? М-мм! Крайт сжимал кулаки и в кровь кусал губы. Оставалось только надеяться. "Саламандры" были высшей степени профессионалами, не делающими ничего сверх необходимого, и, о демоны, им ведь не надо было убивать Йолю, не надо! Крайт очень, очень надеялся на это. И ждал.