Одержимый
Шрифт:
– Они вели переговоры с федератами! Они собирались заключить с ними мир.
– Ну и что? Жрец, ты хоть видел федератов вблизи? Ты не поверишь - такие же люди, как и мы.
– Нет, не такие! И не может быть с ними никакого мира! Нельзя даже мысли допускать об этом.
– Почему же?
– Потому что это подрывает веру!
– Глаза Зейенгольца лихорадочно заблестели.
– Вера - вот основа основ и источник нашей силы, то, что сделало Империю Империей, подняло нас над остальными народами! Вера ведет нас вперед, вера подарит нам победу. Вера, а не мечи! Беззаветная, абсолютная! Не допускающая даже тени сомнений.
– Ты сумасшедший.
– Что?
– Зейенгольц моргнул, непонимающе посмотрел на Крайта.
– Все, оказывается, гораздо хуже, чем я думал.
– Крайт с усмешкой рассматривал Зейенгольца.
– Золотыми буквами.
– Крайт хихикнул.
– Ты же сумасшедший, первожрец, ты знаешь об этом?
Зейенгольц постоял, с неприязнью глядя на Крайта:
– Вот из-за таких, как ты, Империя пришла в такое жалкое состояние. Первожрец помолчал.
– Ладно. Говорят же, не мечи бисер.
– Зейенгольц повернулся, двинулся к двери, остановился.
– Да, так насчет девушки. Ты решился или мне использовать другие ордена?
– Да.
– Что - да?
– Да, будет тебе наследник.
– И кто? Кого выбираешь?
– Какая разница?!
– Крайт откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову.
– Любую. Кинь жребий. Все в руках Фатума, и да пребудет с нами вера в него, вписанная брильянтовыми буквами в скрижали...
Зейенгольц вышел, хлопнув дверью.
* * *
Империя содрогалась. Купцы разорялись, задавленные новыми налогами. Тем не менее казна пустела с устрашающей скоростью. Крестьяне бросали поля и целыми деревнями уходили в леса, скрываясь от сборов и реквизиций. В армию были призваны все мужчины от восемнадцати до шестидесяти; цеха и мануфактуры закрывались, не находя замены рекрутированным рабочим. По стране катилась волна голодных бунтов; в оккупированных автономиях шли настоящие партизанские войны. Империя корчилась, раздираемая на части истощением; мощная, ориентированная на ведение затяжной войны экономика разваливалась, сотрясаясь в конвульсиях, не выдерживая огромной нагрузки.
Но Зейенгольца это не волновало. Все это были мелочи, досадные неудобства, не имеющие никакого значения в сравнении с той грандиозной целью, которую он себе поставил. Наступление, величайшее из когда-либо предпринимаемых, которое сметет Федерацию, не оставит от нее даже воспоминания - вот суперзадача, достойная его внимания, оправдывающая все усилия и невзгоды, возвышающая его над страданиями людей. Его запомнят, он войдет в историю как человек, закончивший наконец многовековое противостояние, утвердивший Империю владычицей мира! Ради этого страна могла и потерпеть, должна была потерпеть.
И Зейенгольц брал, брал, брал, выжимая последние ресурсы из задыхающейся Империи, требуя, не принимая никаких оправданий. Его интересовал только результат. Каждую неделю должна была формироваться новая дивизия, любая задержка, любое препятствие вызывали его безудержный гнев. И дивизии формировались. Академии ввели ускоренные полуторамесячные курсы подготовки, принимая всех, обладающих маломальскими
Но Зейенгольц об этом не знал. Он видел лишь цифры, и цифры впечатляли. Цифры говорили, что Федерация обречена. Двойное превосходство в живой силе, полуторное - в магическом потенциале. Мир еще не видел подобной армии, и ему, только ему принадлежит заслуга ее создания!
Зейенгольц отдал приказ начать наступление.
* * *
– Господа!
– Фон Киц встал, слегка поклонился.
– В первую очередь, на правах хозяина, позвольте поблагодарить всех вас за то, что вы откликнулись на мое приглашение и прибыли сюда. Надеюсь, это означает, что вам не безразлична судьба нашего государства.
Фон Киц снова поклонился, постоял, глядя на бывших канцлера фон Кайзека и казначея Френхеля.
– Я знаю, не всегда в прошлом мы разделяли взгляды друг друга.
– Барон усмехнулся, - Но цель у нас была общей - благополучие Империи И я думаю, что сейчас ни один из нас не может относиться спокойно к тому, что происходит, к тому, что творит этот жрец. Потому что для страны это наступление - настоящее самоубийство. И мы не можем просто стоять в стороне и смотреть, как разрушают все то, чему мы посвятили свою жизнь!
Френхель неожиданно хихикнул.
– Господин Френхель, я сказал что-то смешное?
– Нет-нет, прошу прощения.
– Бывший казначей утер глаза.
– Я просто вспомнил это относительно разногласий в прошлом. Вы, дорогой барон, оказывается, умеете быть не только грубым неотесанным воякой, но, при необходимости, вполне учтивым и обходительным Зря вы закапываете этот талант в землю.
– Господин Френхель, не думаю, что сейчас подходящее время веселиться. Фон Киц тяжело облокотился на стол.
– Я просто вспоминаю, какой погром был учинен, когда господину барону отказали в дополнительном финансировании на какие-то исследования наведенного рассеивания, что ли..
– Не надо, Брин, - мягко перебил Френхеля фон Кайзек.
– Сейчас действительно не время считаться, оставим прошлое в прошлом. Господин барон. Фон Кайзек повернулся к фон Кицу, - Мы благодарны за приглашение и вполне понимаем вашу озабоченность происходящим. Нас оно тоже волнует. Нет, это слабо сказано - нас оно ужасает Но для того чтобы избежать недоразумений, я предлагаю определиться с терминами, так сказать, расставить точки над "и". Что вы понимаете под "самоубийством"? Ведь, насколько я знаю, наступление развивается достаточно успешно.
– Успешно?
– Барон фыркнул, распушил усы.
– За такой успех головы надо рубить. Господа, назначенные Зейенгольцем командовать армиями, представления не имеют ни о тактике, ни о стратегии. Да что там, они и слов таких, наверное, не знают. Тупо гонят солдат на укрепления федератов, не считаясь ни с какими потерями Да, они прорвали три оборонительные линии, но впереди еще пять. Еще пара таких успешных штурмов, и у нас просто не останется солдат. Демоны, я столько сил потратил, я...
– Фон Киц нервно подергал ус.
– Лучшие части бездарно губятся! Да я бы кое-кого своими руками!...
– Барон сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Это настоящее преступление! Их надо остановить, пока не поздно!