Одержимый
Шрифт:
Я встал, подошел к окну. Раздвинул шторы. На автомобильной стоянке увидел свой «форд», синий микроавтобус «фольксваген» и большой американский автомобиль. Хохотнул.
— Кому-то не повезло.
— Кому? Как?
Я молчал, выигрывая время, не отрывая глаз от окна.
— Что там такое, Нат?
— Какой-то бедолага не может попасть в свой «олдсмобил». Или собирается его украсть.
Энни сощурилась, направляясь к окну. Я перехватил ее, обнял, крепко прижал к себе. Она попыталась вырваться, потом приникла ко мне. «Ох, Нат!» — Оттолкнулась, подошла к окну. Смотреть было не на что. Я сказал, что этот
— Сейчас вернусь.
Я расстегнул молнию сумки. Блузки, косметичка, ничего особо интересного. Но в боковом кармане обнаружился листок. Квитанция на аренду яхты. «Обезьяна». Пришвартована у причала 47 в Колвилл-Бэй, озеро Мид. Успел закрыть сумку перед самым возвращением Энни.
— Как он выглядел? — спросила она.
Я пожал плечами.
— Ты мне чего-то недоговариваешь, Энни. Все, что ты рассказала, так на тебя не похоже. Мне представляется, что ты кого-то прикрываешь… может, своего отца. Я не понимаю, почему ты это делаешь. Тебе нужно с этим покончить. И в данный момент я говорю даже не о нас. Я говорю о тебе.
— Сейчас мне действительно нужен союзник, Натаниэль. Больше, чем когда бы то ни было. Я хочу, чтобы ты оставался сильным и еще какое-то время доверял мне.
— Ты просишь доверять тебе, но рассказанное тобой только вызывает новые вопросы.
Она глубоко вздохнула.
— Как я и говорила, ставки вышли из-под контроля.
— Так расскажи, — взмолился я.
Она сказала, что перед тем, как биржевые котировки резко пошли вниз, «Вестидж» привлекла новых инвесторов. Они вложили в компанию еще сто миллионов долларов. Их решение базировалось на подтасованных результатах и обещании скорого выхода акций компании на биржу. Потом рынок начал рушиться. Компания не могла исполнить взятые обязательства. Инвесторы видели, что происходит.
— Мы говорили, что коллапс охватил весь сектор высокотехнологичных компаний. В таком же положении оказались тысячи фирм, включая гигантов вроде «Сиско» и «Интел».
По ее словам, крах «Вестидж» можно было бы расценить как неудачу еще одного доткома, если бы не одно обстоятельство: основным инвестором был Гленн Киндл, один из основателей Кремниевой долины, один из наиболее уважаемых венчурных капиталистов. Его состояние оценивалось в миллиард долларов.
— В «Старбаксе» к моему отцу подошел человек.
— Какой человек?
— Инвестиционный банкир. Он вложил деньги в «Вестидж» и заподозрил грязную игру. Угрожал обратиться в прессу и полицию.
— Шантаж.
Энни кивнула.
— Всегда ненавидела эти кофейни.
Я так увлекся ее рассказом, что не сразу заметил изменения в поведении Энни. На ее лице читалось поражение, оно смягчилось. Энни более не была венчурным капиталистом, стала просто женщиной… молодой, красивой женщиной.
— Итак, за всем этим стоял твой отец. Он заставил тебя подтасовать результаты. — Я ощущал желание защитить Энни от ее отца. Стать ее спасителем.
Она покачала головой:
— Нет. Я все сделала сама. Разве ты не видишь, на что я способна? Даже теперь не видишь? Это потрясающе.
— Что?
— Мой отец советовал мне не раздувать доходы «Вестидж». — Разговор наш пошел на очередной круг. Мне оставалось лишь следовать за Энни.
Она сказала, что ее отец
— Родительский инстинкт у моего отца сильно развит. Причем во всех формах: хороший, плохой и параноидальный. Он хотел защитить меня. Но он также понимал: заплатить шантажисту — все равно что положить мою голову на плаху. Он мог потерять меня навсегда.
— Значит, он заплатил, — сухо заметил я.
— Просто все стало гораздо хуже.
Наблюдая за ней, я вдруг осознал, что прикусываю щеку изнутри. Положил руку на бок, провел по ране. Я про нее и думать забыл. Энни заложила прядь волос за ухо. Мне всегда так нравился этот ее жест. Она вздохнула.
— Дейв пригрозил инвестиционному банкиру.
— Дейв Эллиот?
Энни кивнула.
— Пригрозил, что убьет банкира?
— В каком-то смысле даже хуже. Собрал на него досье. У банкира были свои секреты, всякие мелочи, ничего серьезного. Но именно такие секреты и разрушают семьи. Дейв также похитил сына банкира. Только для того, чтобы показать, как далеко все может зайти. Потом, конечно, отпустил.
Я закрыл глаза.
— Когда я узнала, мне стало дурно. Я умоляла его остановиться.
— Твой отец был в курсе?
— Я сомневаюсь. Он, конечно, не рохля, но не думаю, что пошел бы на такое.
— На такое… ты так говоришь…
— Всю грязную работу за него делал Дейв. Убийца в деловом костюме.
По словам Энни, Дейв лишь давал банкиру понять: «Мы можем отравить тебе жизнь». Последовали переговоры. Банкир согласился на сто тысяч.
— Карманные деньги. — Энни подошла ко мне, взяла за руку. Как бы ненароком, чтобы было с чем играть, пока она продолжала говорить. — Но проблему договоренность с банкиром не сняла. СЕК и ДНиС собирались начать расследование. Если бы они копнули достаточно глубоко, то смогли бы найти слишком много. И они бы гордились тем, что сумели вывести на чистую воду «Киндл инвестмент патнерс». Но мы позаботились о том, чтобы дело не получило развития. — И после паузы добавила: — Главный свидетель умер при трагических обстоятельствах: падение с яхты в океан.
Если бы эти слова произнес ее отец, они прозвучали бы как насмешка. Голос Энни переполняла грусть. Даже смирение.
— Мне оставалось только исчезнуть. Если бы власти узнали об обмане инвесторов, устранении конкурента, похищении ребенка, на мне бы отыгрались за грехи всех доткомов. Я бы отправилась за решетку на веки вечные, а ты…
— Что, Энни?
— Ты знал бы, какая я на самом деле ужасная.
Мысль эта меня поразила. Она не означала: «Ах, бедная Энни!» Она не требовала сочувствия. В ней слышался окончательный приговор. И где были эти слезы, когда она описывала подробности совершенного ею обмана? Возможно, мне следовало обнять Энни, успокоить, но я лишь смотрел на нее.