Одержимый
Шрифт:
— Не мог прервать разговор с «Ю-эс-эй тудей», — объяснил он голосом человека, привыкшего находить благовидные предлоги для опоздания. Оглядел комнату. — Я пропустил похороны? — Помолчал. — Черт! Вы говорили об Эде. Я слышал, он покончил с собой. Господи! Гребаная трагедия.
Эд Гейверсон. Друг Гленна Киндла, еще один исполнительный директор и самоубийца.
— Выстрелил в рот из дробовика, так? — продолжил Ротсбергер. — Ужасный конец.
— У него часто случались депрессии, — вставила Дуглас. На какие-то мгновения повисла тишина. — Думаю,
Все взгляды скрестились на Гленне, который наклонился к Энни, вроде бы шептался с ней.
Гленн поднял голову:
— Мои искренние извинения. У нас есть некоторые технические трудности. Нам нужно с ними разобраться, прежде чем отнимать ваше драгоценное время. Полагаю, в следующий раз мы сможем встретиться в декабре на выставке, которую будет проводить Ассоциация потребителей электроники.
Лацке встал. Поднялась и Энни. Нарушила повисшую в комнате тишину:
— Ты не можешь оставить этих людей в подвешенном состоянии. Их могут впутать в это дело.
— Пожалуйста.
— О чем она говорит?
— Впутать во что?
— Беспокоиться абсолютно не о чем, — ответил Гленн.
— Знаменитые последние слова, — хмыкнул Ротсбергер.
Лацке сел.
Гленн вздохнул, едва сдерживая раздражение. Ему явно не хотелось объяснять директорам свою вовлеченность в трагические события последних дней.
— Как вам известно, мы проверяли наши методы повышения эффективности рекламы. Получили очень хорошие результаты с добровольцами в лаборатории. Они подтвердили огромный потенциал этого направления. Мы решили, что следующим этапом должны стать испытания в реальных условиях.
— Продолжай, — буркнул Лацке.
— Одну секунду, Андре, — вмешался Ротсбергер. — Просто хочу разобраться. Мы все еще говорим о том, чтобы снабдить компьютер программой, которая обеспечит потребителю реальное интерактивное общение. Физические ощущения — реальный виртуальный мир.
— Точно. — Гленн откашлялся, понизил голос: — Некоторые наши эксперименты проводились в кафе «Солнечный свет».
— Где это?
— То самое кафе в Сан-Франциско, в котором произошел взрыв.
Коллективный вздох пронесся по комнате. Директора переглянулись, переваривая полученную информацию. Прикидывая, какие будут последствия.
— А мы тут при чем? — спросил Ротсбергер.
— Это ужасное совпадение, — вставил Лацке. — Ужасное.
— И я так считаю, — кивнул Гленн. — Волноваться не о чем.
Последовала долгая пауза. Эти директора, похоже, верили (или заставляли себя поверить), что имеют дело с новой, но отнюдь не опасной программой, которая побуждает пользователя больше времени проводить за компьютером. Гленн вроде бы разделял их отношение к этой разработке. Но он умел скрывать свои истинные мысли. И самой непредсказуемой в этой ситуации была Энни. Я решил, что это удобный момент для того, чтобы «взорвать» еще одну бомбу.
— Не забывайте про крыс.
Все взгляды скрестились на мне.
— «Стробэрри лабс».
— Я понятия не имею, о чем он говорит, —
— Так о чем он говорит? — спросил Ротсбергер.
— Не имею ни малейшего понятия, Айра, — ответил Гленн, пронзив меня взглядом. — Я думаю, тебе самое время уйти.
Я посмотрел на Энни. Она на мгновение встретилась со мной взглядом, потом отвела глаза.
— Испытания на животных? — Дуглас покачала головой, потом пожала плечами.
— Я абсолютно ничего об этом не знаю! — воскликнул Лацке. — Для меня это — темный лес. Если возникнет такая необходимость, я смогу убедить в этом моих акционеров.
Энни вытянула руки перед собой, ладонями вниз, прося сидящих за столом успокоиться. Гленн пробежался правой рукой по волосам, на мгновение прижал пальцы к виску.
— Позвольте объяснить, — сказала Энни.
— Сядь, Энни.
— Энни? — переспросил кто-то.
— Тара.
Энни посмотрела на отца. Потом раскинула руки, как бы уступая ему трибуну, и села.
— Как я и говорил, почему бы нам не разойтись? — Голосу Гленна недоставало привычной уверенности. — У вас есть более важные дела.
— Правильно, — кивнула Дуглас. — Нам просто нужна полная информация. Мы должны знать, как сильно подставились. Реакция прессы предсказуема. Они ухватятся за самую тоненькую ниточку, связывающую нас и взорванное кафе.
— И мы чертовски любопытны, — добавил Лацке. — Проводились другие испытания, о которых нам ничего не известно?
— Нет, — ответил Гленн. — Абсолютно — нет. Вы знаете меня много лет. Вы знаете обо мне все. Пожалуйста, не раздувайте из мухи слона.
— Ты абсолютно уверен, Гленн?
— Нам могут поставить в вину несогласованный порядок испытаний, — раздался голос Энни.
— Подождите, — вновь заговорил Гленн. — Я не знаю…
— Дай ей закончить.
— Мы не могли полагаться на данные от субъектов, которые согласились на участие в тестировании… пусть даже они точно и не знали, о чем речь. И, как и сказал Гленн, испытания в реальных условиях являлись естественным следующим шагом. Я привела его план в действие.
— Это неправда, — запротестовал ее отец.
— И воспользовались… анонимным тестированием, — продолжила Энни. По интонациям чувствовалось, что она считает себя обязанной предупредить директоров о грозящей им опасности. — Мы выбрали несколько активных пользователей Интернета и проверили на одних клавиатурный метод, а на других — метод воздействия на подсознание, чтобы потом проанализировать изменение поведения и интернетовских пристрастий, вызванное установкой программы в их компьютеры.
— Я полагаю, эти люди согласились участвовать в тестировании и подписали соответствующие документы. Мы подадим на вас в суд, если нам предъявят какие-то претензии, — прервал ее Лацке. Он уже готовился к обороне. Я буквально слышал, как корпоративные адвокаты раскладывают все по полочкам для представителей прессы.