Один в поле...
Шрифт:
Для Насти отгородили отдельную комнатку в доме. Просто отодвинули от стены шкаф вплотную к кровати и развернув к ней стенкой, а дверцами внутрь. Места в комнатке, отделенной двумя стенами, печью и шкафом, оказалось не так чтоб очень много, но на узкую кровать, притащенную из Настиного дома и полуметровый проход между шкафом и кроватью места хватило. Я еще умудрился в этот проход впихнуть узкую тумбочку. На нее настольную лампу, ибо свет от центральной люстры в Настин закуток попадал с трудом. Да и окно шкафом отгорожено. Но, в целом, получилось весьма уютно.
Затем я дал Насте полный допуск к дому-складу что был по соседству. Проинструктировал, что в первую очередь желательно использовать скоропортящиеся продукты. Ладно, что пока морозы стоят, и даже молоко,
Потом я метнулся до дома Дениски. Была мысль, что если они всё-таки решаться вернуться, то только к своему дому. Так что будет лучше встретить мне их именно там, подальше от остальных мелких. Не встретил. Видимо ночная прогулка все-таки чему-то их да научила. Я же стал свозить их запасы всё в тот же дом-склад по соседству. А запасов оказалось неожиданно много. Вот просто очень много! Мне внезапно стало не хватать места в доме! Все комнаты оказались завалены коробками, мешками, пакетами и тому подобным.
Нехватка места вдохновила меня на новые трудовые подвиги. Я стал колотить стеллажи. На материал разобрал соседский же сарай. Я же говорил что столярка мне давалась легко? Я просто балдел от нее. Понятное дело, что стеллажи вышли грубыми, сколоченными на скорую руку. Ну да на складе-то зачем особая красота? Главное, что места, когда товар разложен не только по горизонтали, а еще и по вертикали оказалось в три раза больше! Мебель, понятное дело, из соседского домика пришлось всю «выселить». И там теперь стеллажи. Одни только стеллажи, от пола и до потолка.
За всеми этими хлопотами я и сам не заметил как весь день прошел. Вот только же же вроде встал же! А уже темнеет. Офигеть как время пролетело когда занимаешься осмысленным, да еще и любимым делом. А тут и Настена зовет домой ужинать. И Рыжики пришли под вечер опять. Я, отряхивая опилки с колен, зашел в дом, а там… Мелкая сопя тут же лезет мне на колени, даже переодеться не дав, и сует мне в руки картонное сердечко, с какими-то своими каляками на нем. И Настя удивительно серьезная тоже дарит мне ещё одно. Получше сделанное, и с каким-то банальным текстом на нем. "Шиша, поздравляю с днем святого Валентина" и что-то там еще. Впрочем, не надо думать, что я единственный получил их. Ева подарила так же по сердечку Андрею и Альке. Настя — Антону. Блин, надо же! Уже четырнадцатое. Давно ли я очнулся в первый раз? Пятого, ночью? Десять дней прошло. И, кажется, вот только недавно всё это было, и в то же время столько всего произошло.
Похвалив девчушек за старание, я попросил альбом. И выдав всем по листу и рассыпав по столу карандаши велел всем рисовать друг друг другу открытки с Поздравлениями. И сам сел рядом и тоже задумался. А что, собственно говоря, нарисовать-то? Сердечко? Слишком банально. А что, если… И, поглядывая на сосредоточенно возюкающих карандашами малышей, изобразил их всех сидящих за столом. Сосредоточенно рисующих.
О нет, я вовсе не художник. И даже в художке никогда не учился. Но рисовать любил когда-то. И, вроде, что-то такое даже слегка получалось. Настоящий художник возможно только посмеется над моими художествами, но вот простые люди, знакомые — весьма хвалили. По крайней мере у них и так не получалось. Я довольно плохо рисовал, что-то абстрактное. Но вот срисовать, то, что перед глазами, вполне мог. И нарисовал.
Ну что сказать, рисунок вышел так себе. Все-таки я давно не тренировался. А если хочешь, чтоб хорошо получалось, заниматься нужно каждый день. Но всё же, всё же… Узнать можно было всех. И Настю с темными глазами панды. И сосредоточенно рисующего Андрюшку, от усердия высунувшего кончик языка. И веснушчатых Рыжиков. Большого и малого. И Еву, отвлекающуюся от рисования, чтоб поймать не успевшую удрать Аську.
Рисунок вызвал фурор. У детей-то, особенно у малых то что вышло и рисунком назвать сложно было. Сплошная абстракция. Да и Антон с Настей не далеко от них ушли. Так что на фоне их картинок, мои художества и впрямь выглядели как шедевр. А я вместо, казалось бы, заслуженной гордости вновь испытал
Между делом все поели. Пока рисовал одного, сидящего передо мной на стуле, остальные ужинали, разговаривали, так же рисовали, игрались в телефонах. Интернета, конечно, не было, но скаченные игры простые типа Ангри бердс или Три в ряд были вполне доступны. Да что говорить, Настя со старшим Рыжиком даже переписываться умудрялись! Ну да — связи не было. Зато был почти позабытый блютуз. А дети набирали текст в окошке смс, делали скриншот экрана и отправляли сообщение по блютузу. Да, на далекие расстояния так не отправишь, но находясь в одной комнате почему бы и нет? Да уж. Талантливые дети. Мне бы и в голову такое не пришло, а они вот вишь… Все-таки им очень не хватало такого вот, привычного им формата общения. Вот и изгаляются как могут.
В итоге кормили меня самым последним. Нарисовался я на год вперед. Зато у каждого теперь был свой портрет. Ну как портрет? Намек на портрет. Но малышам зашло. Всем понравилось. Вечер удался опять. Причем мы даже телевизор не включали. Обошлись без него. И так не скучно было.
Проводив Рыжиков, стали укладываться спать. Словно невзначай и между делом, я попытался избавиться от мелкой в своей постели, попытавшись отселить ее к Насте. Типа — «девочки, у вас своя комната будет девчачья и все такое»… Увы, моя попытка оглушительно провалилась. Причем, оглушительно — в прямом смысле этого слова. Ева закатила грандиозную истерику и я слабовольно уступил. Успокоив всхлипывающую мелкую, погладив её по голове, и горько вздохнув, все же уложил ее себе под бок. Не судьба пока. Попробуем в следующий раз.
Уже лежа в темноте и слушая сопенье мелких я вспоминал прошедший день. День в целом получился весьма и весьма удачным. И эти олухи всё-таки не вернулись, не провоцируя меня на усиление репрессий. И все бытовые хлопоты удалось на Настю переложить. И поработал хорошо. Да и вечер удачно прошел. Душевно так… Но что-то все-таки царапало душу. Что-то не то. Но что?.. В задумчивости почесал лоб и тут же, словно это незамысловатое действие простимулировало мыслительный процесс, сообразил. Умершие. Женщина с ребенком. Её родители. Они так и лежат непогребенные над тем вскрытым магазином… Да и и еще кто-то где-то наверняка есть. Ведь в тот раз мы с Настей все дома так и не проверили. Из-за псины той поганой.
Да и потом у меня как-то даже мысли не возникало допроверить всё до конца. Тот конец Малиновки я мысленно считал «Денискиным». Мол, он там обитает — пущай там и порядок наводит. Но Дениса-то больше тут нет. Сам его выгнал. А трупы ведь, и наверняка, остались. Надо хоронить. Надо! Блин, опять этот геморрой. Опять снег счищать, костер палить, копать… Я ещё ничего делать не начал, а мышцы по старой памяти судорогой сводить начинает. Блин, вот сегодня стеллажи колотил, работа сопоставимая по энергозатратам, но она в радость! И на ней не устаю почти. А тут… Не хочу!… Но надо. Кроме меня — никто не сделает. Хотя… А почему бы старшего Рыжика к работе не припрячь? Ладно, копать ему тяжеловато. Но снег убрать да костер несколько часов пожечь ему вполне по силам. А то что это они только по вечерам к нам приходят? Как досуг делить — с нами, так тут как тут. А как работу, так у них свои интересы. Нет уж, пущай помогает. А я пока стеллажи доделаю. И спешить не будем. Не надо тех же ошибок, что и в прошлый раз. Трупы заранее собирать не будем. Они пока лежат, там где они есть, и пущай себе лежат. Есть-пить не просят. Яму выкопаем — тогда и начнем собирать. Опять же — не спеша. Можно не один даже день этому посвятить. Без спешки. Обстоятельно. Да, пожалуй, все верно. Так и поступим. А пока — спать.