Одиночка
Шрифт:
Откуда-то из-за чужих спин показались и Хонир с Гормом, переступили запретную черту, невидимой стеной замкнувшуюся вокруг меня, но смотрели куда-то мимо, словно я был для них не более, чем призраком из далекого и малоприятного прошлого.
Мне вдруг стало нестерпимо душно и я распустил ворот рубахи и резко тряхнул головой, пытаясь прогнать муть перед глазами. Так неуютно я не чувствовал себя очень давно. Все вокруг давило, рождая мимолетные, незнакомые ранее воспоминания, грязной липкой паутиной опутывающие меня, замещая собой реальность. И я начинал теряться, путаться в собственных ощущениях.
Из ниоткуда слова
– Я откликнулся на ваш зов, привратники, - глухим, каким-то не своим голосом выдал я совершенно непонятную фразу, в то же время смутно догадываясь, что это часть некого ритуала.
– Я готов выслушать ваше решение и принять его. Пусть суд будет справедливым.
"Какой суд, что я несу?" - вихрем пронеслось в голове.
Я потрясенно замолчал, наблюдая, как лица хранителей приобретают неестественную резкость, будто все цвета мира сплотились лишь в черный и белый, сделав переходы между собой острыми, как грани льда. Могу поклясться, что сказанное ко мне лично никакого отношения не имело и тем не менее это именно я только что произнес весьма неприятное слово "суд" с такой уверенностью, словно ничуть не сомневался, что шел сюда именно на него.
– Как ты догадался?
– так и подался вперед Хонир, вмиг перестав делать вид, что не замечает меня.
– Откуда ты...
– Древняя кровь, привратник, - едва шевеля губами, ответил я, - она помнит и передает свое знание мне.
Пламя тревожно заколебалось, приобретая зловещие темно-бордовые оттенки. Теплый, золотистый свет пропал, стены, пол будто враз окатили кровью и старые камни почернели.
– Здесь ее пролили, - прошептал я, будто наяву ощущая тошнотворный запах разложения, выползающий из всех щелей.
– И если это повторится, она потребует отмщения в следующей жизни. И тогда...
Комната потемнела до чернильного мрака и я, не договорив, покачнулся и чтобы не упасть, схватился за чье-то плечо. Это оказался Нарви, с круглыми глазами взиравший на меня, как на поднявшегося из могилы мертвеца.
– Извиняюсь, - хрипло проговорил я, ощущая неприятный привкус во рту.
Тьма рассеялась, молниеносно вернув реальность, хотя я продолжал видеть и чувствовать прошлое, вырвавшееся из меня, как из старого сундука, передававшегося из поколения в поколение. Тело вдруг показалось чужим, как одежда, которой попользовались и вернули.
Вокруг были сплошь потрясенные лица привратников, даже непробиваемый Горм выглядел бледновато. Специально заготовленная для меня атмосфера морозной вежливости разлетелась в мелкое крошево, стоило лишь неосторожным словам обрести власть прямо здесь, в их святыне.
– Итак, меня пригласили вовсе не ради дружеской беседы, как я наивно полагал, - жестко усмехнулся я.
– Решили затеять небольшой самосуд, как это уже не раз бывало. Что ж, вперед, братья. Вам ведь не привыкать.
– Арлин, все совсем не так, - взволнованно запротестовал нынешний глава хранителей.
– Поверь, память крови может затуманить сознание, выплескивая заложенную в нее ненависть. Что бы ты ни почувствовал, ни вспомнил, не стоит слепо этому доверять.
– Хочешь знать, что я ощутил, привратник?
– зловеще спросил я.
– Жуткую боль и безмерное удивление, потому
– Не стоит тебе напоминать нам о возмездии, Арлин, - гневно выпалил Хонир.
– Мы тоже испытали чувства, весьма схожие с теми, что только что были описаны тобой. И ты не представляешь, чего мне сейчас стоит сдерживать себя, хотя нам с братьями очень хочется обратить против тебя свою Силу и посмотреть, сможешь ли ты противостоять ей.
– Смогу, Хонир, - холодно ответил я.
– Потому что того Арлина, которого ты знал, больше нет. Все постарались на славу, вылепливая из меня нечто, крайне мало схожее с тем неопытным магом из Атиона. Ваши Сила и Знание, Сеедира, Древних и Единых переплелись так, что теперь и концов не сыскать. Я сам не знаю, когда и что вдруг проснется во мне. И не хочу знать, потому что это очень неприятно, уж поверьте мне.
От злости у меня даже челюсти свело, а пол под ногами неожиданно стал холодным, как лед, словно доселе теплые камни вобрали в себя зимнюю стужу мира эльфов и духов. Что-то надвигалось, я чувствовал это всем телом, но ничего не предпринимал, давно и твердо решив принять будущее таким, каким я сам его себе сотворил.
– Давайте не будем тянуть, - изогнув губы в церемонной улыбке, обронил я.
– Чем скорее начнем, тем раньше я вернусь в Убежище. Меня там ждет не дождется мой драгоценный учитель и лишний раз расстраивать его мне совершенно ни к чему.
– Да уж, учитель, - словно плюнув мне лицо, презрительно бросил Нарви, - именно тот, которого ты и заслуживаешь, предатель.
– Предатель?
– грустно усмехнулся я.
– Потому что как мог пытался вас защитить? Потому что объединился ради этого с Севиалом, благодаря которому и стал одним из Единых? Да, смерть Зарона на моей совести! Да, я тварь и ничтожество, не заслуживающее в ваших глазах ни понимания, ни тем более прощения! Все так, да только никто из нас не святой, а уж ваш так некстати почивший сородич и подавно. Так что все мы едины, все невольные исполнители воли лорда Севиала, хорошо умеющего играть чужими судьбами. одним из Единых? заслуживаешь, предатель.л я. редпринимал, давно и твердо решив принять будущее таки
– Не надо наговаривать на Зарона, Арлин, - со сдавленной яростью в голосе прошипел Горм.
– Ни тебе его судить.
– Конечно, теперь он кажется вам чуть ли не идеалом, - насмешливо протянул я.
– Зато его убийца - воплощение всех пороков мира. Пусть будет так. Начинайте свой суд, привратники. Я жду.
Бледный от ярости Хонир молча взмахнул рукой, подавая сигнал братьям. Вокруг меня вмиг образовалось свободного пространство, словно я был носителем заразной болезни. Выражение крайней скуки, стянутое у Тайры, вдруг пришлось как нельзя кстати. Маска прикрыла мои истинные чувства, клокочущую внутри злость, и стерла выражение боли в глазах, сделав взгляд непроницаемым, как гладь озера ночью. Удивительно, но я вдруг понял, что внутренне давно подготовился к тому, что еще только должно начаться.