Одиночка
Шрифт:
– Кто я, Тоэла?
– глухо спросил я у женщины.
– Почему я здесь?
Бледные бескровные губы раздвинулись в легкой улыбке.
– Властитель нашего общего прибежища.
– Она плавно повела рукой.
– Здесь все когда-то прошли через предательство, смерть и возрождение, вольные или невольные убийства. Все были отвергнуты теми, кому присягали на верность или же просто обещали никогда не обращать против них свою Силу. Но нарушенная клятва, несдержанное слово внесли Хаос в жизни миров и за это последовала кара - ритуал Отречения. Он един для всех, кто бы ему не подвергся и кто бы его не проводил. Самые
– А что стало с моим предшественником?
– осторожно поинтересовался я.
Длинные черные ресницы чуть дрогнули, полускрыв от меня выражение глаз женщины.
– Смена Повелителя здесь редкость, несущая перемены всем нам. Прошлый раз они закончились почти полным истреблением многочисленных рядов искусных воинов и магов. Сам Повелитель погиб, затеяв сумасшедшую бойню с воинами извне, пришедшими уничтожить наш темный уголок. Им так велел долг, внушающий, что мы есть зло, которому нет места на свете. Теперь вряд ли такое скоро повторится, Повелитель. Слишком страшны оказались последствия их дерзости.
– Я могу их увидеть.
– Это было скорее утверждением, нежели вопросом.
Тоэла коротко кивнула. Во взгляде мелькнуло одобрение.
– После того, как все клятвы будут принесены, я помогу вам перенестись в прошлое и увидеть последние мгновения.
Тяжелые двери напротив трона отворились, впуская смутные фигуры обитателей этого места. Шагов я не слышал, словно они ступали по воздуху. На сероватых лицах, неподвижных как маски, живыми были лишь глаза, тлеющие в полумраке яркими угольками.
Один за другим темные силуэты подходили ко мне, преклоняли колени и произносили древние слова присяги, нарушить которую значило стать изгоем даже здесь, в последнем пристанище, после которого их может поглотить только сплошной мрак.
– Раньше с Властителем трона Безмолвия считались, понимая, насколько разрушительным может оказаться наше вмешательство в любой конфликт, - шептала, как и я не отводя взгляда от отверженных, Тоэла.
– Так было. До недавнего времени.
– В мирах, стремительно убирая соперников, сформировались две Силы, - взяла на себя объяснения возникшая словно из ниоткуда Мирам.
– Каждой был выгоден такой союзник, как мы, но в ответ на свое предложение обе услышали отказ. После этого, пробив запертую отнюдь не обычным замком дверь в наш мир, пришли враги извне, заставив нас захлебнуться собственной кровью.
– Она помолчала.
– Нас отбросили сюда, в заброшенные земли, не оставив за стенами ничего, что напоминало бы о прежнем величие. Выжило всего несколько человек, о которых просто забыли, словно трон Безмолвия и весь наш мир обратились в жалкие руины. Дверь запечатали теперь уже снаружи, оставив нас задыхаться здесь.
– Но вас, как я вижу, гораздо больше, чем ты говоришь, - заметил я, пробежав взглядом по силуэтам, закутанным в темно-серые плащи.
– Они кое-что не учли.
– Тоэла жестко усмехнулась.- Отверженных невозможно уничтожить совсем, даже если истребить всех, кто здесь сейчас находится, полностью. Наши ряды постоянно пополняются. Это нечто вроде тайного сообщества и оно будет существовать вечно наравне с другими мирами. Раньше мы умели скрываться, сохраняя видимость прежней жизни, и только воля Повелителя собирала нас воедино, как это было в последний раз. Теперь это
Я понимающе качнул головой.
– То есть попасть сюда можно, а вот вернуться...
– Я не договорил.
– Все так.
– Понятно, - протянул я, мало-помалу начиная сознавать, в какую ловушку угодил.
Последний из отверженных глухо повторил вслед за остальными слова древней клятвы и отступил назад, сливаясь со стенами. Я поднялся и спустился с постамента вниз, подойдя практически вплотную к рядам тех, кто только что присягнул повиноваться и защищать меня.
Тоэла и Мирам не отставали ни на шаг, скользя по обе стороны от меня как щиты, призванные упредить любой удар.
Слов от меня не требовалось. Нужно было гораздо большее. Я должен увидеть и осознать жизнь этого укромного уголка, давно и надежно сокрытого от чужих глаз.
Забытого всеми.
Мирам легко коснулась моего плеча.
– Доверьтесь нам, Повелитель, - тихо попросила она, - и мы проведем вас через запутанный лабиринт правды.
Вокруг меня образовалась замкнутая цепь из отверженных под предводительством Тоэлы. Все они взялись за руки и запрокинули лица. Серебристые глаза смотрели вверх, на высокие своды зала, медленно затапливаемые волной мрака. Понемногу ею напитывались и стены, сдвигая пространство, и только теплая рука на плече не давала внезапной панике полностью овладеть мною.
Я не понял, в какой момент тьма ожила, задвигалась, обдавая меня жаром. И смутные очертания незнакомых окрестностей начали неторопливо выплывать, становясь все четче и страшнее.
Высокие костры взметнулись в чернильное небо, жалобный вой ветра сплелся с дыханием Смерти, тихо опустившимся на изуродованную землю. Где-то вдалеке мелькнул и тут же рассеялся водопадом голубых искр туманный мираж - красивая картинка из прошлой жизни, жестокая насмешка над чувствами павших.
Но до конца было еще далеко. Этот мир пока не потерял всех своих защитников, и я неосознанно рванулся туда, откуда доносились крики и лязг металла, где тьму вспарывали всполохи магии. И как только я сделал это, Мирам отпустила меня и тихо отошла, став таким же невидимым наблюдателем, как и остальные.
Кажется, на какое-то время я перестал быть самим собой. Все стерлось, забылось даже имя. Плащ повелителя, тяжелый от напитавшей его крови, упал, когда острие чужого меча рассекло застежку и исчезло. Но лишь на миг, чтобы снова появиться из темноты и устремиться к моему лицу. Я отшатнулся и кто-то вынырнул из-за спины, оказавшись прямо передо мной, чтобы собственным телом заслонить от удара. Длинные светлые волосы взметнулись перед глазами и меч, весь в потеках темной крови, с глухим звоном упал на землю.
Я едва успел подхватить начавшую заваливаться на бок, уже безжизненную спасительницу. Злые слезы вскипели на глазах, когда я увидел совсем молодое и совершенно спокойное лицо. И застывший взгляд, устремленный в Вечность.
Очень осторожно я опустил ее на чудом уцелевший среди творящегося вокруг хаоса островок черных плит, которыми некогда была выстлана вся столица, огромная и надежно отгородившаяся стеной гордости от внешнего презрения. И только сейчас увидел, сколько еще вокруг искромсанных тел, и как мало вокруг меня осталось отверженных... И мир закружился, принимая меня в свое сражение.