Одна ночь
Шрифт:
Дагмар:
– Вам не холодно?
– Вы скорее меня замерзнете, - ответила она.
– Моя собачья или козья шуба такая теплая...
Юлиус Сярг уставился на Койта, который столь усердно опекал Дагмар. В мыслях он ругал себя за то, что сам не догадался подсадить ее в кузов.
Шофер довез их до Паша-Перевоза и высадил перед райкомом. Если, уж они коммунисты, то и позаботиться о них должен районный комитет.
Сюда явственно доносились пулеметные очереди.
Это было первое, на что все они обратили внимание.
Местечко само действовало успокаивающе. Было тихо. Куда тише, чем в Сясьстрое, где люди
Тат-тат-тат-тат-тат-тат...
Пулеметная очередь. Без резкого треска, приглушенная расстоянием, будто где-то за лесом стрекотала исполинская птица. Или мурлыкал от удовольствия ленивый кот, которому хозяйка только что налила молока.
– Слышишь?
– многозначительно сказал Койту Юлнус Сярг.
– Пулемет, - отозвался Койт, который думал как раз о том, что на крыше семиэтажного дома Центрального совета профсоюзов пулеметные очереди слышались отчетливее. А немцы находились еще за озером Юле-мисте.
– Десять километров, не дальше, - снова многозначительно отметил Сярг.
– А то и ближе. Надеюсь, помнишь кое-какие мои слова.
Ничего такого, что говорило бы о близости фронта, Койт не замечал. Ни солдат, ни военных машин, ни танков, ни пушек. Людей, конечно, видел, но в форме - никого. Только у одного болталась за спиной винтовка. Правда, всего разглядеть он не мог, с большака они свернули в сторону.
– Финны-вышли к Свири, - сказал Юлиус Сярг с такой уверенностью, будто ему об этом только что доложили.
– О чем я все время твержу!
– Поглядеть - так тишина, - упрямо сказал Койт.
– Затишье перед бурей, - рубанул Сярг. На этот раз верх остался за ним.
Маркус успокаивал женщин:
– При ясной погоде звуки разносятся далеко. А тут еще ветер с севера.
Маркус, Валгепеа, боцман Адам и Юлиус Сярг наслышались вдоволь винтовочной и пулеметной пальбы, но Дагмар и Марии довелось слышать только те выстрелы, которые ветер приносил в Таллин и к рейду. Вблизи не приходилось. Впрочем, нет, на ледоколе "Суур Тылль" крупнокалиберный зенитный пулемет трещал у них прямо под носом.
Мария Тихник, собственно, и не слышала, что там говорил Маркус. Ноги одеревенели в машине, теперь к ним стал подбираться и холод. Она решила натянуть поверх чулок еще и носки. При ходьбе было ничего, ни пальцы, ни икры мороза не чувствовали, холод стал пробирать сейчас, особенно в коленях, они доставляли ей больше всего хлопот.
Дагмар снова чувствовала себя листком, который подхвачен ветром и отнесен от дерева. Ее не волновали ни далекие пулеметные очереди, ни то, что теперь будет с ними. Недавнее оживление ее развеялось.
Яннус и боцман Адам отправились на прием к здешнему начальству. Сперва побывали в длинном старом и невысоком доме. И тут же, выйдя из него, направились к другому - побольше, повыше и поновее, напоминавшему жилище деревенского попа. Шедшая от большака улица здесь кончалась.
– Тебе надо было пойти с ними, - назидательно сказал Койт Хельмуту Валгепеа.
–
Стало смеркаться.
Где-то залаяла собака.
Тат-тат-тат-тат-тат-тат.
Койт подумал, что в Ленинграде он почти не слышал пулеметных очередей. Орудийного гула и грохота бомб там было хоть отбавляй. Видимо, городской шум заглушал выстрелы. Ленинград огромный город. Настоящий социалистический колосс.
Наконец дверь во втором доме открылась: оживленно переговариваясь, Яннус и боцман Адам спустились с крыльца и направились к своим спутникам.
– Первым делом снесем вещи, - подойдя, объявил Яннус.
– Переночуем здесь, в этом доме, - он указал рукой на приземистое строение.
– Как сложим вещи - сразу ужинать. Нам выдали талоны в столовую истребительного батальона. После ужина в лавку, туда нам тоже дали бумажку. Завтра на машине отправимся дальше.
Боцман Адам молчал - он уже достаточно наговорился с секретарем.
– Передовая далеко?
– спросил Юлиус Сярг,
– Не спрашивал, - ответил Яннус. Адам продолжал молчать.
Сярг махнул рукой и начал распутывать на санках веревочку. Чемоданы и рюкзаки были связаны тонкой бельевой бечевкой. Ее тоже раздобыл боцман.
Огромная, жарко натоплендая печь в предоставленном для ночлега помещении обдавала теплом. Только теперь они ощутили холод, который пробрал до костей во время езды и ожидания. Теплое помещение казалось уютным, несмотря на то что ничего, кроме старого письменного стола, коричневого сейфа, поставленных в ряд стульев и портретов на стене, там не было. Средних лет женщина оказала пришельцам, чтобы они чувствовали себя как дома, сегодня Федор Агафонович больше не придет и она уйдет. Здесь им никто не помешает. Работа начинается в девять утра, тогда явится Федор Агафонович и она тоже. Юлиус Сярг попросил боцмана разузнать о здешней фронтовой обстановке, но тот про-молчал.
Они поставили чемоданы с рюкзаками в угол и, не обогревшись, сразу двинулись в столовую, которая, как им объяснили, находилась на главной улице, в здании с открытой верандой, найти просто.
Опять послышалось пулеметное татаканье, но как-то глуше, и Альберт Койт подумал, что враг отброшен. Юлиус Сярг сердился на Адама за то, что тот не интересуется делами у Свири. Он был абсолютно убежден, что выстрелы доносятся от реки, и поэтому нельзя быть такими беспечными.
Столовую найти было действительно легко. На веранде кучкой стояло пять или шесть человек, которые о чем-то спорили, потом рассмеялись. По дороге боцман все же проронил несколько слов, сказал, что столовая принадлежит местному истребительному батальону; значит, мужчины эти могли быть истребителями. Оружия ни у кого не было - да и то верно, разве кто идет с винтовкой суп хлебать. Зато все в защитных галифе, в сапогах и стеганках. Стеганки такие же, как у солдат, чуть длиннее обычных, из плотного защитного материала, и сверху не простроченные. Маркус, тот носил синий простроченный ватник и штаны, которые ему выдали в Ленинграде.