Одна ночь

Брэдли Шелли

— Кто он такой и какого черта здесь делает? — спросил Алистер.

— Лорд Дейнридж находится здесь по просьбе вашего дяди, — ответил Хиггинс.

Граф Марсден подозрительно взглянул на Люсьена, по ничего не сказал.

— Можно начинать? — поинтересовался Хиггинс, глядя на всех поверх очков.

— Давно пора, — буркнул Алистер.

Серина сложила руки на коленях. Она повернулась так, чтобы Люсьен не попадал в поле ее зрения.

Всю неделю она старалась не думать о денежных делах Сайреса и о том, как они могут коснуться ее. Она знала, что он не оставит ее

без средств к существованию, но замок Уоррингтон теперь навсегда будет для нее потерян. Алистер считал его грудой камней. Боже правый, при таком отношении он не станет тратить деньги на поддержание его в хорошем состоянии. Пройдет не так много времени, думала она, и замок действительно развалится. И она бессильна этому помешать.

Тем временем мистер Хиггинс занял свое место за письменным столом, откашлялся и протер очки.

— Прежде чем начать, — сказал он с явным неодобрением в голосе, — хочу заметить, что леди Уоррингтон приглашена сюда по личному распоряжению его светлости. Я прошу у вас прощения, — сказал он, обращаясь к Серине, — но вы, несомненно, знаете, как необычно, что при чтении завещания присутствует женщина, не важно, является она женой или нет. — Поскольку Серина никак не прореагировала на эти слева, он продолжил: — Однако я должен уважать просьбу его светлости.

— Разумеется, должны. А теперь к делу, — нетерпеливо пробормотал Алистер.

Мистер Хиггинс бросил на него быстрый взгляд.

— Да, конечно. Так как завещание является весьма объемным документом, я вкратце доведу до вас его содержание. После чтения вы сможете ознакомиться с ним лично. Итак, во-первых, его светлость завещает по пять тысяч фунтов каждому из слуг за каждые пять лет их службы.

Алистер усмехнулся:

— Переходи к более важным деталям, приятель.

Мистер Хиггинс поднял брови, но воздержался от комментариев.

— Моему камердинеру Уотерсону, — продолжал читать он, — завещаю дополнительно к вышеуказанной сумме еще две тысячи фунтов, а также дом в Уэльсе.

Алистер заерзал на стуле и негромко выругался.

— Софи, Мадлен и Эмили, моим дочерям, рожденным вне брака, оставляю по двадцать пять тысяч фунтов, которые будут им выданы после достижения двадцати одного года, а также еще по десять тысяч, когда они выйдут замуж. Если же кто-то из них откажется от замужества, дополнительная сумма будет им выдана по достижении двадцати пяти лет.

Алистер вскочил со своего места. Его лицо пылало от гнева.

— Больше сотни тысяч незаконнорожденным сучкам! Да это неслыханно!

— Милорд, — сказал Хиггинс, обращаясь к Алистеру, — прошу вас сесть и позволить мне продолжать. Кроме того, прошу вас в дальнейшем воздержаться от подобных аффектов.

Алистер сел, сжимая и разжимая руки от душившей его злобы.

— Бабушке моей супруги, леди Харкорт, оставляю двух моих спаниелей и пять тысяч фунтов на их содержание.

Дочитав до этого места, адвокат замолчал. Все напряженно замерли на своих местах, понимая, что должно произойти нечто необычное.

— Следующую часть завещания, — после минутного колебания начал адвокат, — его светлость переписал всего за неделю до

его смерти. И это, должен заметить, довольно странно.

— Что там? — спросил граф, не в силах больше сдерживаться.

Глядя на Алистера, мистер Хиггинс сказал:

— Вам он оставляет фамильные замки Уоррингтон, Коулшил в Беркшире и Элтем-Лодж в Кенте, а также фамильные драгоценности.

— Что еще? — спросил Алистер. — Сколько денег?

Не обращая на него внимания, Хиггинс повернулся к Серине:

— Ваша светлость, повторюсь, я нахожу это весьма странным, но ваш муж завещал вам все семейные фонды, все наличные деньги и всю недвижимость, не входящую в майорат, включая ваш лондонский дом со всем его содержимым. Ваша доля составляет четыреста тысяч фунтов.

Серина ахнула и закрыла глаза. Ужас наполнил ее душу. Вот почему Сайрес написал Люсьену письмо с просьбой защитить ее. Он знал, как смертельно будет оскорблен Алистер, когда услышит эту часть завещания.

Словно в доказательство того, что Сайрес был прав, граф Марсден вскочил со стула и закричал:

— Все деньги? Он оставил все семейные деньги этой шлюхе? Не сомневаюсь, — зло бросил он, поворачиваясь к Серине, — ты здорово научилась у своей матушки тому, как нужно обольщать мужчин и за ставлять их…

— Достаточно! — Голос Люсьена заставил графа замолчать. Он бросил на Клейборна исполненный злобы взгляд.

— Лорд Марсден, — сказал Хиггинс, — прошу вас, садитесь. Это еще не все.

Алистер внимательно посмотрел на адвоката, а затем решительно направился прямо к нему. Он наклонился, вплотную приблизившись к лицу мистера Хиггинса.

— Я опротестую завещание! — выпалил он. — Этот старый идиот совсем выжил из ума. — Он бросил на Серину уничтожающий взгляд. — Или его околдовали.

— Сядьте, — сурово произнес адвокат. — Если вы будете опротестовывать завещание, как и предвидел его светлость, то лишитесь права на майорат. В этом случае все замки и драгоценности пойдут на благотворительность.

— Да тогда я вообще ничего не получу!

— Если вы обратитесь в суд, то так и случится, — сказал Хиггинс. — Выбор за вами, милорд.

— У меня нет никакого выбора, черт возьми, — пробормотал Алистер, бросая на Серину яростные взгляды.

Хиггинс откашлялся и продолжил:

— Теперь прошу вас извинить меня за нетактичный вопрос, ваша светлость, но могу ли я предположить, что имеется некоторая возможность того, что вы… о, я не знаю, как это лучше сказать, — замялся он, нервно улыбаясь. — Вы ждете ребенка? — наконец решился адвокат.

На какое-то мгновение Серина растерялась. Она не знала, что ответить. Она почти не сомневалась, что беременна, но теперь ей придется сообщить об этом и Люсьену, у которого не будет сомнений в том, кто является отцом ребенка. Три пары глаз внимательно смотрели на нее, требуя ответа, но Серина не могла его дать. Если она признается, что ждет наследника, то спасет замок Уоррингтон и другие владения, входящие в майорат, от посягательств Алистера. Она вздохнула. Сайрес определенно хотел, чтобы она это сделала, но потом, возможно, ей придется пожалеть об этом.