Огонь и ветер
Шрифт:
— Нет. Я у друга остановился, он на Пушкинской живёт. Тут совсем рядом. Вечером уезжаю.
— Это вам спасибо за книжечку. — Женщина покачала головой. — Знаете… вы, конечно, можете не верить в это всё, но… в моей практике были случаи спонтанных ремиссий. Чудеса случаются, пусть и очень редко. И врачи тоже ошибаются. Всё может быть. Не надо терять надежду.
— Я постараюсь. — Он снова улыбнулся. — Всего вам хорошего.
— И вам…
Дома он застал Ри, ожесточённо запихивающего в рюкзак какие-то
— Что случилось? — насторожился Ит.
— Скрипач звонил, — тихо сказал Брид. — Ит, мне очень жаль… Фишка умерла. Утром сегодня. Сказал, что похоронил её на Ленинских горах. Берта плачет…
Ит сел на корточки, привалившись плечом к стене, запустил руки в волосы и замер.
Ты просил знака, не так ли?
Час назад ты просил знака.
И ты его получил.
Потому что во всей операции, которую ты сейчас планировал, существовал один-единственный изъян — старенькая чёрно-белая слепая кошка, которую не с кем было бы оставить.
Он всхлипнул. Дёрнул головой. С трудом встал, выпрямился.
— Все там будем, — произнёс он беззвучно. — Чушь, но я буду верить, что она теперь на Радуге. С Джеем. Правда, Ри?
— Правда, — отозвался тот. — Они все на Радуге и ждут нас. Но дождутся только в том случае, если мы… умрём честно. Я это понял, когда умер Джей. Он жил честно, и Фишка тоже жила честно. Это не так просто, Ит. Согласен?
— Да. Ребят, я сейчас один посижу полчасика, хорошо? — попросил он. — Всё равно до машины ещё полно времени и…
— Сиди, конечно. Курить можно на кухне, всё равно ехать… Если хочешь, то в холодильнике осталась водка.
— Нет, не хочу. Кошки и собаки спиртного не пьют. Мне просто нужно подумать.
02
Шестеро
Москва — Пласкино
Тщательно забытое старое
— …Потому что так будет логичнее и проще, Рыжий! Мы будем дома через двое суток…
— Да вы там не справитесь, опомнись! Как ты себе это представляешь?
— Уж как получится, — огрызнулся Ит. — Ничего, справимся.
— Видеть больше не могу, как ты справляешься, — Скрипач сидел за столом напротив Ита и по привычке вертел в руках кухонное полотенце. Скручивал и разворачивал, скручивал и разворачивал, скручивал и разворачивал… — Ит, если вас там накроют, ты можешь себе представить, что будет с нами, а?
— Родной, я тебя умоляю, побудь с Бертой. Она устала за последние дни, ей надо отдохнуть, прежде чем мы продолжим работать, а тебе надо собрать мозги в кучу и подготовиться. И найти представителя Альянса для переговоров. Ну пожалуйста. Ну я тебя очень прошу.
Скрипач горестно покачал головой, швырнул через плечо, не глядя, полотенце в мойку (что-то там жалобно звякнуло) и едва слышно пробормотал
— Езжайте, — неприязненно подвёл он черту под разговором. — Делайте что хотите. Мы уже час говорим ни о чём, ты мне только нервы треплешь, а толку никакого. Всё. Иди отсюда. Ит, вали, чёрт возьми, смотреть на тебя не могу!..
Ит подошёл к нему, присел на корточки, заглянул в глаза — снизу вверх — виновато и грустно. Почти умоляюще.
— Если бы она была здорова, я бы тебя не просил, ты же знаешь. Мы бы поехали втроём, как ты говоришь. И даже если бы была ремиссия, я бы тоже не просил. Но… Рыжий, нельзя оставлять её одну в таком состоянии.
— Вот и сам и оставайся, — тут же предложил Скрипач. — И нечего подлизываться.
— Точно. И если бы ты был получше, я бы остался сам. Без звука. Но у тебя, извини за правду, сейчас нервы. И тебе нужно несколько дней, чтобы привести их в порядок.
— Во как. И с каких это пор моя шизофрения стала называться нервами? — прищурился Скрипач. — Нет, родной. Не лишай меня группы инвалидности, пожалуйста. А то у меня пенсию отнимут.
Он щёлкнул Ита по макушке, а потом вдруг усмехнулся.
— Ладно, давайте вы вдвоём, действительно. Тем более, что следующий этап работаем уже мы вдвоём, а я за эти двое суток хочу навести кое-какие справки. Только я тебя очень прошу, осторожнее. Хорошо?
— Ладно, — Ит встал. — Так, чего купить? Чего готовить будешь?
Берта вошла в кухню, Ит тут же пододвинул ей табуретку.
— Ничего, пешком постою, — отмахнулась она. — Ит, купи, если не трудно, кроме продуктов почитать что-нибудь. В «Культуре» писали, что вышел сборник рассказов Союза Молодых Гениев…
— Это кто такие? — удивился Ит.
— Пить надо меньше, — упрекнула его жена. — «Кто такие»… Это на самом деле никакие не молодые гении, а большая компания старперов из околонаучных кругов. Сборник — этакая шутка, с их точки зрения, удачная. В статье был отрывок — действительно, забавно. Попробуешь достать?
— Мадам, для вас — любой каприз, — Ит подмигнул. — Тем более что мне надо перед тобой оправдаться за завтрашнюю рыбалку. Что-то мне подсказывает, что…
— Ой, перестань, — поморщилась Берта. — Когда меня твоя рыбалка волновала? Если меня что и беспокоит, так это то, что вы спросонья шибаете дверью так, что стёкла дрожат. Будете выходить утром, придержи входную дверь. Ага?
— Ага, — согласился Ит. Подхватил с табуретки пустую авоську, проходя мимо Берты прикоснулся губами к её виску и тут же получил встречный поцелуй, в щёку. Еле заметно улыбнулся и вышел в тёмный коридор.
…Как-то вот так оно выстроилось за все эти годы… Тайные, не всегда объяснимые движения рук, симфония прикосновений, никому постороннему незаметные кодовые знаки, которые складываются в предложения, в слова, в какой-то свой, никому иному не понятный язык тел, сосуществующих в едином пространстве и с годами словно бы сросшихся, сроднившихся…