Огонь и ветер
Шрифт:
— Рыжий чокнулся от радости, — констатировал Ри, разглядывая содержимое бесчисленных коробочек и контейнеров. — Зачем столько?
— А пусть будет, — беспечно махнул рукой Скрипач. — Вот как ты думаешь, сколько это стоит?
— Ну, не знаю, — Ри почесал переносицу. — Сотня?
— Десятка. Всё вместе. Да ещё и бонусы какие-то положили, я, правда, не понял, что именно. Ну как?
— Здорово, — Берта покачала головой. — Мальчишки, я даже не думала, что это вот так всё… только теперь понимаю, почему меня не выпускали во внешку. То есть выпускали, но не давали
— Примерно, — кивнул Ит. — Заметь, они выпустили Ройе. Твой бывший муж посмотрел пару раз на то, как живут во внешке, и…
— Он сбежал, — поморщилась она. — Впрочем, квасной патриотизм был ему почти всегда чужд, если ты помнишь.
— Помню. Он и во Францию в своё время хотел сбежать, — Ит призадумался. — Ты отговорила.
— Да. Ит, я дура. Я, понимаешь ли, любила родину. Я и сейчас её люблю.
— Сейчас, — жестко начал Ит, — тебе нужно вылечиться. Иначе родину любить скоро станет некому. Не знаю, получится ли у нас когда-нибудь туда вернуться…
— И нужно ли возвращаться, — вставил Скрипач.
— Да, и нужно ли обратно, но в данный момент есть некие приоритетные задачи, которые…
— Ит, перестань, — попросила Берта. — Когда ты начинаешь говорить на этом своем бюрократическом сленге, меня начинает тошнить.
— Ох… Ладно. В общем, сначала надо вылечиться, а дальше видно будет, — сдался он.
— Согласна.
Осоловевшие Мотыльки давно уже уснули на диване; Ри, зевающий с риском вывихнуть челюсть, отправился в ближайшую спальню и, не раздеваясь, тоже рухнул спать. Скрипач с Итом кое-как собрали с пола пустую посуду, помогли спящей на ходу Берте добраться до постели, потом Скрипач, по его словам, «пошёл сполоснуться», и через несколько минут Ит обнаружил его заснувшим в ванной. Кое-как доволок до комнаты, а затем свалился сам, уже не соображая вообще почти ничего.
Проснулись они около полудня.
Сначала встал Ри. Первые минуты он всё никак не мог осознать, где находится, потом вспомнил. Сел, огляделся. Большая, совершенно пустая комната, широченная кровать, ничем не застеленная, на которой он спал. Окно, затянутое словно бы белёсой плёнкой. Рассеянный свет, льющийся с потолка. Тишина.
— Как окно открыть? — поинтересовался он вслух. Оказалось, управление всё-таки голосовое: плёнка тут же растаяла. Он подошёл к широкому проёму в стене, глянул наружу.
Да… и это у них называется «неважный вид»?..
Окно квартиры выходило на противоположный склон старого горного отрога. Склон покрывал густой хвойный лес, между деревьями можно было разглядеть весело скачущую по камням неширокую речушку, вдоль которой шла пешеходная тропа. Ниже по склону находилась группа валунов, явно искусственная, ещё ниже — что-то наподобие парка, в котором полудикие растения соседствовали с культурными. Оказывается, окно умело приближать — рассматривая, Ри вдруг понял, что фрагменты картинки, которые его интересовали, становились яснее, чётче и действительно ближе.
— Что это такое? —
И система его отлично поняла.
— Дендрарий, — сообщил уверенный мужской голос. — Для проживающих в Саприи посещение бесплатное, для прочих одна энергетическая единица в год, число посещений неограничено. Собраны растения хребта Рол-н, растения побережья Вейца, растения предгорий Ирга.
— Спасибо, — невесть зачем сказал Ри. Отошёл от окна, помедлил, затем направился в общий зал.
В зале он обнаружил Ита, наскоро разминающегося, и Скрипача, который копался во вчерашних коробочках с едой.
— Утра, — не прекращая делать какое-то сложное упражнение, поприветствовал его Ит. — Как спал?
— Как труп, — усмехнулся Ри.
— А я-то всё аналогию найти не мог, — сообщил Скрипач. — Молодец. Иди, мойся, и давай есть. Берта и мелкие ещё спят.
— И будить не будем, — Ит стоял, встряхивая руки — Ри понял, что он тоже чёрт-те сколько не занимался, и сейчас, видимо, немного переборщил с разминкой. — Она еле живая. Мелкие не лучше. Пусть отдохнут.
— Всё равно в таком виде тут шляться нельзя. Так что открывайте каталоги, и срочно заказываем одежду, — Скрипач встал.
— А потом? — поинтересовался Ри.
— Потом… потом Ит с Бертой идут по врачам, а мы с тобой позанимаемся квартирой и нашими дальнейшими планами.
— Что у нас в планах? — не понял Ри.
— Я у тебя хотел спросить.
— Мне казалось, что мы тут немножко отдохнём…
— Угу, это когда, интересно? — Скрипач прищурился. — У нас, мой дорогой, неделя. На всё про всё. Когда мы отсюда двинемся дальше, мы даже поговорить, скорее всего, нормально не сможем.
— Ты о том, где может быть материал, и где искать деньги на воссоздание? — спросил Ри.
— Ага, я именно об этом, — кивнул Скрипач. — Мне в голову ничего не приходит.
— Мне пока тоже, — признался Ри.
— Ну, значит, мы можем гордиться идиотизмом на троих, потому что я вообще не соображаю, с какой стороны к этому всему подходить и где искать решения. — Ит сел на пол по-турецки и взял одну из коробочек. — Слушайте, какая тут вкусная еда, — сообщил он. — Я настолько привык к макаронам с картошкой, что уже и забыл, что она вообще бывает такая вкусная.
— Ага, — рассеянно отозвался Ри. — Вкусная, точно… Ребят, нам придётся каким-то образом влезть в базу Официальной. Потому что данные о том, где находятся материалы, могут быть только там. И нигде больше.
— И как? — сардонически усмехнулся Скрипач.
— Понятия не имею…
Где-то через полчаса встали Берта и Мотыльки. Сегодня Берта выглядела гораздо лучше, чем вчера, — она хорошо отдохнула и выспалась. Ей очень понравилась кровать: Сара не предупредила их, что вся мебель — симбио, и Берта была немало удивлена, обнаружив среди ночи (вернее, уже ближе к утру), что кровать мягко массирует ей спину. Сначала она немного испугалась, но потом разобралась.
— Здорово, — со смехом рассказывала она. — Можно настроить так, что получается, словно в воде лежишь. На Орине такой мебели не было.