Охота
Шрифт:
И ещё одна проблема. Перед тем как лечь спать, я сходила в туалет. Но ведь прошло несколько часов! Убью Хантера и не один раз!
А ещё становится холодно. В таком виде — неудивительно.
Господи… Ладно — я. Что с мальчиком? Проснулся ли Рольф? Где он? Каково ему сейчас? Вот его бы не сломали…
Что-то проблемные у меня сутки выдались. Ладно хоть содранная кожа на кисти лишь слегка свербит, не очень отвлекая на себя…
Резко повернула голову. Дверь в коридор открылась.
Только хотела выругаться матом, как сообразила, что это не Хантер. Привстала посмотреть —
Дверь закрылась. Человек остался в комнате. Постоял у двери и пошёл ко мне. Света из коридора не хватало, чтобы разглядеть того, кто остановился у моей кровати, сбоку, кажется разглядывая моё тело. Видела нечто огромное, широченное. Такой ляжет — раздавит… Почувствовала, как поднялись мои плечи. Это я напряглась. Надо расслабиться. Блин. И получать удовольствие. Судя по всему, этот Хантер разрешил своим дружкам попользоваться мною, если только…
Характерный звук «молнии».
Я перестала дышать, вжалась в голый матрас…
Ещё шаг — встал вплотную к кровати. Некоторое время не шевелился. Разглядывал. А что? Чего не посмотреть? Разложенная, нагая, доступная. Беспомощная… Потом склонился и провёл холодной ладонью по моему животу. Мало что холодная. Она у него ещё жёсткая — и в мозолях, что ли? Процарапал довольно чувствительно. Снова движение ладонью — уже от ног к бёдрам… Мне показалось, сейчас сердце взорвётся…
Кровать посреди комнаты. Он сел на неё, как на лошадь, деловито и бесстыдно разложив мои ноги в стороны. И будто затаился. Хотя, скорее всего, разглядывал или ждал реакции. Мне — не стыдно. Мне — противно. И внутри уже росла такая яростная злоба… Ну и пусть! Пусть он это сделает!! Да я назло Хантеру сейчас вот этому конкретному ублюдку такой шикарный секс устрою — на всю жизнь запомнит, о чём Хантеру и расскажу, как мне этот насильник понравился, — расскажу со всеми смачными подробностями!! Истерики моей — не дождётесь!! Умоляющих криков и плача — не будет!
Невидимый мужчина (лицом ко мне — спиной к двери с блёклым светом из коридора) снова поднял мои ноги, сел близко к моему телу и закинул ноги себе на плечи. Он не собирался брать меня сверху!.. Я будто взорвалась внутри, напряглась, сама себя успокаивая: не торопись! Не торопись, Ингрид!! Спокойно, Ингрид!
Этот завозился, стягивая с себя штаны, задевая мою кожу грубой тканью… Я, будто мне неудобно, чуть подтянула ногу на его плече к себе. Очень осторожно… Он не заметил! Всё так же возясь со своими штанами!
Секунда — дёрнуть ногу к себе! Секунда — страшный удар пяткой ботинка, на твёрдой подошве, в лицо невидимому насильнику. Под стопой, даром, что она спрятана в жёсткий ботинок, эхом — хруст сломанных хрящей и костей! Он даже не успел ладони метнуть кверху от внезапной боли, как уже оба ботинка врезались в него! Один в лицо же! В мычащий рот! Второй — пяткой в горло! С наслаждением! Как хрустнули его зубы и хрящи позвонков! Райской музыкой!!
Он сидел, наклонившись. Рухнул на меня, словно и хотел взять сверху. Адреналин, собранный за мгновения до этих секунд, точней уже его остатки, взорвался во
С окровавленной головы мертвеца — я знала, что он мертвец! — лилась на меня кровь! Он лежал на мне, у меня между ногами, головой — носом мимо моего уха, головой к голове! И я хохотала, потому что это был сумасшедший номер! И пусть мой безумный хохот был хриплым и болезненным, я не могла удержать его!
И пусть кто-то скажет, что это истерика! Я чувствовала себя древним берсерком!! Нажравшимся мухоморов воином, который совладал с одним врагом — и был готов сшибиться в бою со следующим! Сколько бы этих гадов не было! Только выдраться бы на свободу!..
Всеобъемлющий меня хохот начинал уходить, и я уже могла более-менее трезво сообразить, что делать дальше в первую очередь. Пока у меня такое состояние, неплохо бы выдрать руку из наручника. Хотя бы одну! Что я и сделала, всё ещё трясясь от хохота и только потом тоненько вскрикнув от боли, когда край наручника сдёрнул, кажется, не только кожу, но часть кости большого пальца, по которой жёстко проехался. Ничего… Половину боли я не почувствовала — из-за бушующего адреналина, который вспыхнул с новой силой, едва я освободила руку! Теперь — сбросить с себя труп! Постанывая от боли, я всё с тем же торжеством всё того же берсерка снова притянула к груди ноги и, с трудом перевернувшись с тяжеленным телом на себе, спихнула его с себя на пол… Уф… Теперь высвободить вторую руку…
И снова застонала… От разочарования.
Открылась дверь. Вспыхнул свет. Успела вовремя зажмуриться, чтобы не ударил по глазам, так что открыла глаза потом спокойно, но не с обречённостью, а стоически: ну и фиг с вами! Пусть будет то, что будет… Села на кровати, укачивая раненную наручником руку. И спокойно глядя на Хантера, остолбеневшего глазами на трупике, валяющемся на полу. Только вздыхала, чуть не заикаясь от недавнего хохота, да вздрагивала в горящей от острой боли руке, прижатой к груди.
— Ты…
— Нет. Это ты дурак! — плюнула в его сторону. — Не знаешь, что такое «ломать», убил бы сразу, чем пытался бы меня унизить!
Подойди он сейчас — точно драться буду.
Только он-то этого не знал. Крупными шагами ко мне. Чёрт, рука вторая всё ещё в наручнике… Он подходил с той стороны кровати, с которой я освободилась. Ещё шаг — и он будет рядом, но — за кроватью. Шаг. Я мгновенно перевернулась всем телом спиной упасть на кровать — и ударила в него ногой! Насколько наручник позволил!
Отшатнулся. Успел.
— Ты, бешеная сучка!
— Ага! — оскалясь, сказала я. — Это с тобой, Хантер, я такая! А с Кириллом я ангел во плоти! Понял, в чём разница? Между тобой и им? Гадский гад! Думал, этот урод тебе горячую булочку с маслом сделает — придёшь на всё готовенькое? Сам не можешь? По-мужски? Чего не хватает сладенькому мальчику, а? Слабак!
Он зарычал, поймал мой следующий удар ногой в перекрестье рук — и в мгновение спеленал меня, прижав к кровати. Чуть руку не свернул, прикованную к спинке. Цепь-то от неё короткая. Вскрикнула от боли. Обозлилась ещё больше.