Охота
Шрифт:
Последнее, что помню: бесчувственные ноги подламываются… И последняя мысль: «Убью гада!»
… Тьма. Уносят в неё на руках. Хочется плакать от злобы, что не могу пошевельнуться… Всё ещё несут. Бесконечно… Где Рольф…
Тьма всё гуще, хотя иной раз прерывается коридорами света. Свет странный. Я его вижу в упор — и он больно бьёт по глазам.
Пропасть…
Будто осторожно выхожу из неё. Поднимаюсь к свету, к ощущениям…
Ощущения странные. Кирилл?.. Нашёл меня? Боже, да он с ума сошёл? Именно сейчас… Его руки неистово по моему обнажённому телу. И я только короткими стонами могу отвечать
— Кирилл!.. Пожалуйста!.. Кирилл!
Тяжёлое тело отпрянуло от меня. Слабо изумлённая, я потянулась за ним.
— Кирилл!
Меня вдруг дёрнуло назад, едва не ободрав кисти рук. Я упала, а руки так и остались натянутыми… Что происходит?
Кровать подо мной прогнулась под невидимым пока мужчиной. Он встал с неё, оставив меня в одиночестве. Только по инерции вслед ему хотела позвать: «Кирилл!», как меня словно ледяной водой облили.
Уже через секунды я, полностью очнувшись, смотрела, как Хантер молча одевается спиной ко мне, натягивает штаны, накидывает куртку — всё рядом с кроватью. Я — наручниками к спинке кровати. Обнажённая. Хотя — нет. Ботинки он с меня не снял. Торопился? Животное…
Мельком взгляд на высокий потолок. По бокам. Комната. Мебели мало. Просторная, хотя света почти нет. Разве что из прямоугольника сверху входной двери. Не чета отсеку катера. И гудения не слышно.
— Ты… Скотина. Отпусти меня.
Даже головы не повернул.
— Где мальчик?
Со злости дёрнула руками, стараясь хоть немного сблизить их. Охнула от боли.
Вот тогда он обернулся.
— А ты попроси.
Даже не задумываясь, я ему на это выпалила такое и в таких выражениях, что, услышь меня братец, в обморок бы свалился.
— А ты попроси, — вкрадчиво повторил он. — Попроси, чтобы я к тебе в постельку пришёл. Вот когда ты попросишь…
— Это ты называешь — ломать? — презрительно ответила я. Кровь из ободранной кисти щекочуще поползла по руке к локтю. Меня передёрнуло. Не от крови. От напоминания, что бы он сделал, не приди я в себя. Что он подсыпал в еду? Сволочь… Хотя какой толк, если я узнаю об этом… — Да получи я тебя в свои руки, я б тебя так сломала — в ногах бы валялся выпрашивая прощения.
— Ну, пока ты в моих руках, — спокойно сказал он, наклоняясь надо мной.
Я немедленно попыталась ударить его коленями. Но тело всё ещё не отошло от подсыпанной отравы. Резкого движения не получилось. Я зарычала от ярости и бессилия.
— Отпусти меня! Чтобы на равных!
— На равных? — засмеялся он, давя на мои ноги и тут же ласково поглаживая их по всей длине. — Девочка, со мной на равных — это надо так постараться!
— Например, подсыпать что-нибудь в жратву! — сквозь зубы произнесла я. И откинулась на кровать, расслабляясь. Не знаю, что он нам подсыпал, но некоторые отравы имеют обыкновение активироваться, когда человек двигается.
— Девочка, ты будешь лежать столько, сколько понадобится, чтобы ты стала ласковой и желающей только
— По-моему, ты спутал меня со своей недавней шлюхой, — уже задумчиво сказала я, глядя ему в мутные от желания глаза. Ишь… Не нравится, что в постели назвала его Кириллом. — И что? Она тебя тоже переносить не могла, и ты ей тоже подсыпал всякую гадость, чтобы она тебя любила? Что ж в тебе, милый, такого гадского, что женщина тебя может принимать лишь ничего не соображающей? А вот Кирилл… — Я проговорила имя напевно. — Боже, каков он в постели! Идеально! Как мне это нравилось, когда он…
Удар по лицу был настолько силён, что я не просто дёрнулась. Мне показалось, что я свернула себе шею. Нет… Обошлось…
— Так вот Кирилл, — продолжила я разбитыми в кровь губами. — Он такой лапочка… Такой нежный! Я так бал…
Новый удар. По носу попало. Зато теперь… Я шмыгнула, стараясь машинально удержать кровь… Зато теперь этот зверь оставит меня в покое.
— Или ты садюга, ласковый мой? И тебе очень нравится насиловать женщину, когда она беспомощ… — Пришлось повернуть голову, чтобы слить кровь в сторону, иначе она уже заливала и горло, отчего отчаянно хотелось кашлять… Отплевалась. Опять взглянула на него. Жаль, что всё-таки не пришла в себя полностью. Жаль… Видеть не могу эту рожу… И закрыла глаза.
Жёсткие пальцы взялись за мой подбородок.
— Будешь лежать здесь…
— А не пошёл бы ты… — оборвала его, не открывая глаз, и напряглась в ожидании нового удара. Его не последовало. Нос, по ощущениям страшно и болезненно вспухший, снова переполнен кровью. Снова нечаянно втянула. Горло наполнилось резкой болью. Сплюнула, с трудом вывернувшись из пальцев, удерживающих меня. Хоть бы сон сбылся. Где я своими руками этого гада…
Пальцы пропали с подбородка. Хантер встал и без паузы вышел из комнаты.
13
Он закрыл за собой дверь. Как ни прислушивалась — ни щелчков механического замка, ни характерного звука для закрывающегося сенсорного не услышала. Дверь только прикрыта? Зачем он оставил её так? Или я подозрительна, потому что… Голова болит…
Когда тяжёлое гудение в ушах прекратилось, а сама голова будто начала оттаивать от того напряжения, в котором находилась после удара Хантера, я наконец услышала. Коридор за этой дверью оказался довольно оживлённым. По нему то и дело проходили группами или по одному. Слышались в основном мужские голоса. Кажется, с момента усыпления прошло долгое время, и мы уже на Сэфа.
Лицо болело. Но, пока туго ворочающиеся, мозги всё же годились для некоторых размышлений. Вопрос на повестке дня один: какого дьявола Хантер оставил дверь открытой? В коридор, по которому ходят одни мужчины?
Ладно, этот вопрос можно обдумывать в процессе. А пока — насущное. Как освободить руки из наручников? Кольца в обхвате сужены в расчёте на мои тонкие запястья, — свободно в них не пошевелишься, только едва-едва отжать руку от металла можно, а значит — кисти из них не вытащишь… И вопрос чуть меньший по значимости: как, пока валяюсь на этой кровати, очистить нос, чтобы дышать нормально? Мне не нравится дышать ртом! Мало того что горло сохнет, так начинают подсыхать разбитые губы! Не облизывать же их постоянно — сразу начинает течь кровь! Урод…