Охотники за алмазами
Шрифт:
— Сюда, пожалуйста. — Управляющий пятился перед ними, щелкая при этом пальцами, как танцор фламенко: вызывал помощников.
— Ну вот, — сказал Бенедикт, когда они сидели в кабинете управляющего перед подносом с алмазными кольцами. — Алмаз нельзя рассматривать в оправе.
Он выбрал самый большой камень, достал из кармана перочинный нож с инкрустацией золотом, снабженный особым инструментом, и под хор испуганных выкриков продавцов разжал оправу.
— Я заплачу за ущерб! — рявкнул он, и они подчинились, а Бенедикт извлек камень и положил его на
— Прежде всего размер. Этот камень примерно в один карат. — Он взглянул на управляющего, который кивнул. — Допустим, цена этого камня 500 фунтов. Десять таких камней будут стоить 5 000 фунтов, верно? Однако цена камня в 10 карат не менее 75 000 фунтов. Стоимость камня резко возрастает с его общим весом. Если бы я собирался вкладывать деньги, я не притронулся бы к камню меньше трех карат.
Продавцы слушали теперь не менее внимательно, чем Руби.
— Далее цвет, — сказал Бенедикт и посмотрел на управляющего. — Дайте, пожалуйста, лист белой бумаги.
Управляющий порылся в ящике и положил перед Бенедиктом листок, на который Бенедикт положил камень дном вверх.
— Посмотрим, какой цвет «вытягивает» камень из белой бумаги при естественном освещении. — Он посмотрел на управляющего. — Выключите, пожалуйста, лампы и отодвиньте занавеси.
Управляющий с готовностью повиновался.
— Это дело опыта. Цвет оценивается по стандартам. Забудем о редких расцветках: синих, красных, зеленых — и примем за основной стандарт бело-голубой. Камень, настолько белый, что кажется слегка голубоватым. Затем идет «красивый белый» и просто «белый». Затем камни, «вытягивающие» желтоватый цвет — их мы называем «кейп» — различных оттенков. И наконец камни, «вытягивающие» коричневый цвет, что уменьшает стоимость камня на восемьдесят процентов.
Бенедикт порылся в кармашке для часов, достал кошелек и открыл его.
— Каждый эксперт носит с собой специальный алмаз, который использует как шаблон и по нему судит о цвете других камней. Вот мой камень.
Продавцы обменивались взглядами, а Бенедикт положил свой небольшой алмаз рядом с первым. Некоторое время он изучал их, потом вернул свой камень в кошелек.
— Второй серебряный кейп, я сказал бы, — заявил он, окружающие выглядели сконфуженно. — Теперь оценим совершенство камня. — Он взглянул на управляющего. — Будьте добры, одолжите мне вашу лупу.
— Лупу? — Управляющий удивился.
— Да, ювелирное увеличительное стекло.
— Я… — управляющий выглядел смущенным.
— Вы продаете алмазы — и у вас нет лупы. — Бенедикт неодобрительно покачал головой. — Неважно, у меня есть своя.
Бенедикт достал из внутреннего кармана стекло и поместил его в глаз.
— Дефект может быть почти незаметен: «нейтчурал» — необработанная материнская порода в экваториальной плоскости, пузырек или точка углерода в камне, с другой стороны могут быть более заметные «трещины», «облака», «лед» или «перья», которые уничтожают ценность камня. Но этот камень действительно безупречен — так что когда будет выписан его сертификат, в нем
Он зажал камень между большим и указательным пальцами.
— Огранка или «форма» камня — четвертый и окончательный фактор его стоимости. «Форма» должна быть близка к идеальной. Этот камень был огранен таким образом, чтобы ликвидировать дефект, соответственно у него плохие пропорции — он тяжел и далек от круглой формы. Я предпочел бы меньший камень даже с небольшим дефектом этому калеке.
Он положил алмаз на стол.
— «Ювелиры рая» просят за этот камень 500 фунтов, что было бы справедливо, если бы речь шла о гемме. Однако цвет у него бедный и, хотя дефектов нет, форма неправильная. Его истинная стоимость… примерно 185 фунтов.
Послышался новый хор протестующих взгласов, громче всех протестовал управляющий.
— Уверяю вас, сэр, все камни оценены самым тщательным образом.
— Давно ли вы служите у «Ювелиров рая»? — резко спросил Бенедикт. — Четыре месяца, верно?
Управляющий уставился на него.
— А до того служили продавцом в большой фирме бальзамировщиков и гробовщиков.
— Я… то есть… — Управляющий слабо взмахнул руками. — Откуда вы это знаете?
— Я должен все знать о своих служащих.
— Ваших служащих? — ошеломленно спросил управляющий.
— Верно. Меня зовут Бенедикт Ван дер Бил. Я владелец «Ювелиров рая».
Руби захлопала в ладоши и одобрительно заворковала.
— А теперь, — сказал Бенедикт, вставая и помогая встать Руби, — пойдем купим настоящие бриллианты.
Аарон Коэн продал им два прекрасных белых близнеца в огранке «шатер», а в качестве оправы Руби выбрала из переплетенного в кожу каталога пару сережек белого золота.
Бенедикт отдал Аарону чек на двадцать тысяч фунтов и повернулся к Руби.
— Теперь, — сказал он, — ланч в «Селесте». Еда там ужасная, но зато изумительная обстановка. Нам лучше позвонить и заказать столик — вообще-то это не обязательно, но они ужасно обижаются, если этого не делаешь.
Когда они снова садились в роскошный «бентли», Бенедикт сказал шоферу:
— Поезжай мимо Трафальгар-сквер, Эдмунд. Хочу прихватить газеты из Южной Африки.
Эдмунд остновился у входа в посольство, привратник узнал машину и торопливо скрылся внутри, чтобы снова появиться с пачкой газет.
Они направились к Хаймаркету, и Бенедикт достал «Кейп Аргус».
— Посмотрим, что происходит дома. — Он взглянул на первую страницу и заметно напрягся.
— Что случилось? — Руби с беспокойством потянулась к нему, но он не обратил на нее внимания. Глаза его метались по странице, как челнок ткацкого станка. Она увидела, как краски отхлынули от его лица, оно стало бледным и напряженным. Он кончил читать и протянул ей газету. Она развернула ее.
«ВАН ДЕР БИЛ ДАЙАМОНДЗ» ПОЛУЧАЮТ ЦЕННУЮ КОНЦЕССИЮ СУД ПОДТВЕРЖДАЕТ КАЙЗЕРОВСКУЮ КОНЦЕССИЮ ЛЕНС ПОЛУЧИЛ МОЛНИЮ И САМОУБИЙСТВО