Ок-но
Шрифт:
— Он не галеаф?
— Не галеаф. Обычный врач, следовавший на сорок-десятый Терминал. Он транспортировался вместо седьмого галеафа. Тот сообразил, что ты самозванец и сбежал до транспортировки. А этот принял тебя за предводителя — предводителя группы сумасшедших. А Кастена — наоборот: за нормального человека, который пытался вас остановить. Скорее всего, именно он тебя оглушил и освободил Кастена.
Я выругался с упором на самокритику.
— Ладно, — сказал Шеф, — расслабься. Даже генератор случайных чисел иногда ошибается.
— Спасибо, утешили… Он жив?
— Да вроде.
— Шеф, как вы думаете, почему Кастен оставил нас в живых? Или иначе: оставил бы он нас в живых, если бы не знал, что умрет во время Передачи?
— Вероятно,
— Это самое удобное объяснение.
— В большей степени для тебя, — уловив мою мысль, заметил Шеф.
— Запись цела? — спросил я.
— Цела. Потом прослушаем. Сейчас лечись… хм… на здоровье.
После того как тела галеафов были убраны, меня переправили в лазарет на Терминале 4010. Медик, по чьей вине я упустил галеафов, оказался на соседней койке. Когда меня привезли, он спал. Уложив меня, медсестра вооружилась шприцом со снотворным. Я попросил убрать из палаты все тяжелые предметы. Ни за одного из нас я не ручаюсь, сказал я. Она успокоила меня, сказав, что за нами будут следить по монитору. Потом сделала укол, который успокоил меня бесповоротно. Утром я проснулся от прикосновения чего-то холодного к моей руке. Не успел открыть глаза, как услышал знакомый щелчок. Сосед — перепуганный и бледный — отскочил к своей койке. Приковав меня к кровати моими же наручниками, он теперь чувствовал себя в относительной безопасности. Наручники он стащил из куртки. Слава Зейдлицу! — он не вернул мне бластер. Через какое-то время пришла вчерашняя медсестра в сопровождении врача и Шефа. Судя по их лицам, они вдоволь повеселились, наблюдая через установленную в палате камеру наблюдения как меня обездвиживают. Наверное, они ждали интересного продолжения, но медик ничего такого больше не предпринимал, поэтому они решили вмешаться. Медсестра увела его куда-то, врач осмотрел меня и сказал, что все в порядке. Когда он ушел, Шеф заметил, что он надеялся, что мы с тем поддельным галеафом подружимся. Мы немного поболтали, потом он пошел послушать, что медик скажет Зейдлицу. Вернулся где-то через час. Ничего неожиданного медик Зейдлицу не сообщил. О Передаче он знал едва ли больше меня. Кастен оглушил его и связал сразу после того, как тот его освободил. Разумеется, Зейдлиц проверил его прибором для распознания галеафов и, разумеется, результат был отрицательным. Теперь Зейдлиц озадачен поисками девятого галеафа, удравшего с ТКЛ-4009 в тот момент, когда я оказался в очереди на транспортировку вместо капитана Харригана. Галеаф, видимо, был не самым сознательным, раз он не предупредил остальных. Камера наблюдения на ТКЛ-4009 успела его заснять.
— Ничего не могу гарантировать, — сказал я, вглядываясь в физиономию на снимке. — Передача начисто вышибла из головы все триста снимков за шестнадцатое апреля. Помню только попугая в клетке. Красно-синий ара, говорит на латыни и венгерском. Это случайно не его хозяин?
— Когда не надо, память у тебя действительно феноменальная, — скривился Шеф. — Этот субъект был знаком с Харриганом и Кастеном. Он знал, кто ты такой, и это он стрелял в тебя на Ундине. Ну так кто это? — Он продолжал тестировать мои мозги на предмет полного выздоровления. — Его имя тебе известно, ты даже с ним однажды разговаривал.
— Доктор Томальди, глава экологического контроля на Ундине и знакомец спасателя Алексеева.
— Угадал, — ухмыльнулся Шеф.
— Что с ним сделают, когда поймают?
— Не наша забота, — сказал Шеф, заменив (думаю, из уважения к моему состоянию) единственное число второго лица на множественное первого.
Настаивать я не стал. Я подумал, что когда Татьяна вернется из экспедиции, я попрошу Зейдлица одолжить мне галеафометр.
Эпилог
Ливень застиг нас на дне котлована
— Ну вот, он опять вышел сухим из воды, — Джулия указала на Дина Мартина, прятавшегося под навесом, установленным археологами рядом с котлованом. За три минуты до начала ливня физик вылез из котлована, чтобы показать археологам какую-то находку.
Переждав под навесом пока не утихнет дождь, мы побрели к дому профессора. По дороге мы не разговаривали. Алистер только однажды спросил меня:
— Это ты носом так хлюпаешь или башмаками?
Я снова не нашел, что ответить. В последнее время мне стало трудно отвечать на его вопросы. Из нас пятерых только он один не был посвящен в проект «ОК-НО», хотя название ему было, конечно же, известно, и адвокат постоянно грозил раскрыть тайну проекта самостоятельно. «И подниму скандал в прессе», — обещал он. «„Сектор Фаониссимо“ всегда к твоим услугам», — отвечал я. — «Специально для тебя откроем рубрику „Адвокатские байки“».
Больше всего Алистера злило то, что мы — то есть я, Рассвел, Джулия и Мартин — умудряемся в его присутствии обсуждать проект «ОК-НО», не выдавая при этом никаких секретов. Говоря в действительности о галеафах, мы на разные лады развивали легенду о девятерых друидах, забравшихся когда-то давно на Дуб-Хранитель. Друиды несли синий кожаный мешочек с омелой Кернунносу — рогатому богу всех животных, а следовательно — и муравьев.
— …и вирусов, — шепотом добавила Джулия, когда Алистер полез за бутылками в почерневший от старости дубовый буфет.
— Тсс, — Мартин прижал палец к губам.
— Вот ваши капли, — Алистер громыхнул о стол бутылкой, куда более древней, чем та, которую профессор имел в виду, говоря о профилактике простудных заболеваний. Профессор не смел протестовать. Изничтожив нас взглядом, Алистер пошел на кухню готовить ужин из тех продуктов, что Джулия догадалась прихватить из города. «Предатель», — шепнул он мне, проходя мимо. Я почувствовал, что краснею, но в старой гостиной царил полумрак и никто не заметил.
— Не подслушивает? — спросил Мартин почему-то у Джулии. Он с первого взгляда невзлюбил адвоката. Это чувство было взаимным. Джулия на цыпочках подкралась к дверному проему и высунула голову в коридор.
— Да не слушаю я! — До крайности возмущенный возглас донесся из кухни.
— Вроде нет, — сказал Джулия, вернувшись под войлочный плед на тяжелом деревянном кресле у камина. Она протянул ступни к огню и пошевелила пальцами. — Пускай сохнут, — пояснила она.
— Что показало вскрытие? — спросил меня Рассвел.
— У всех пятерых обнаружено кровоизлияние в мозг, но чем оно вызвано, пока неизвестно.
— А тот, девятый…
— То допрашивают, то обследуют. В сущности, о своей миссии он знает едва ли больше, чем окольцованная птица о своем кольце. Твердит, что кроме Энтомолога, никто не убережет космос от загрязнения. В общем, зомби есть зомби.
— Как официально объяснили убийство Мак-Магга?
— Тут особой выдумки не потребовалось. Капитан Харриган ограбил сейф собственного корабля, думая, что Сведенов везет в шкатулке какие-то немыслимые бриллианты. Жорж Кастен, чудом уцелевший после катастрофы на «Телемаке», был его сообщником. Он убил Мак-Магга, потому что тот видел, как Харриган забирает шкатулку из сейфа. Харригана пристрелили во время задержания, Кастен умер от инсульта, поскольку переволновался — шутка ли — полтора года на нелегальном положении. Сведенова, разумеется, отпустили на все четыре стороны. Шкатулку не нашли, и Сведенов получил-таки страховку. Его сосед сверху, опознавший Кастена по шраму на руке, получил, как он и просил, ящик вашего «Гиннеса». Никого не пропустил?