Ок-но

Дегтярев Максим Владимирович

Таблица. В левой колонке — Сектора обитаемой части галактики — все без исключения. Напротив каждого Сектора — некое натуральное число от единицы до шести. Еще правее, в третьей колонке, галактические координаты, причем я заметил, что чем больше номер во второй колонке, тем больше координат в соответствующей строке третьей колонки. В четвертой колонке стояли даты. Вот, собственно, и вся таблица.

Я поискал, не прикрепил ли Алистер, еще какие-нибудь файлы.

Нет, не прикрепил. Файл с таблицей был единственным, не считая самого письма. Я стал дочитывать:

«Ну,

убедился? Теперь слушай, что по поводу файла говорит Рассвел. В левой колонке, как ты понял, перечислены Сектора, на которые поделено все обитаемое космическое пространство. Рядом с каждым Сектором указано количество размещенных в нем детекторов ростков алеф-измерения (спроси у Ларсона, если не знаешь, что это такое). В третьей колонке — точные координаты детекторов. В четвертой — даты установки. Даты указаны в том же порядке, что и координаты. Что означает упомянутое в заголовке „ОК-НО“ , Рассвел не имеет ни малейшего понятия. Когда Мартину намекнули, что в скором времени тайная деятельность лаборатории Нибелинмуса станет для него явной, он позвонил Рассвелу и попросил того уничтожить файл. Рассвел его, естественно, не послушал. Название „ОК-НО“ Мартину незнакомо. Мисс Чэпмэн так же никогда ничего не слыхала о проекте „ОК-НО“. О том, что виновником ее неприятностей стал ее любимый учитель, я ей пока не говорил. Рассвел обещал, что сам ей все расскажет. С другой стороны, заместитель Нибелинмуса, добряк Трауберг позволил ей посещать лабораторию, так что скандал в отсутствие начальника сошел на нет.»

В заключение Алистер передал приветы: мне — от Джулии, а Ларсону, Яне и Шефу — от себя. Я набросал несколько строк в ответ: поблагодарил за файл, в двух словах описал встречу с Алексеевым, передал привет Джулии.

Выйдя из кабинета, я наткнулся на Яну. Она спешила ко мне.

— Новости? — спросил я.

— Да, сенсационные!

— У меня тоже.

— Тогда ты говори первым, — заявила она безапелляционно.

— В твоей новости сколько слов?

Яна озадачилась подсчетом.

— Четыре — четыре с четвертью, — выдала она, произведя в уме какие-то сложные вычисления.

— А в моей — четыреста, не считая графиков и таблиц. Поэтому первой придется говорить тебе.

— Хорошо, — согласилась Яна, — вот тебе новость: Виттенгеру вернули дело Мак-Магга.

— Вот так да! Виттенгер рад?

— Рад — радешенек. Сказал, что едет в представительство ГП размять кулаки.

— Удачи ему. А где обещанная четверть? — напомнил я.

— Во-первых, я ее не обещала, а во-вторых, если ты так настаиваешь, то вот, пожалуйста: «на доследование».

— И это называется четверть?

— Можно говорить, а можно — не говорить, поэтому — четверть. Теперь выкладывай свои четыреста графиков, а я буду считать, — и она растопырила пальцы для загибания.

— Рук не хватит. Файл у тебя в компьютере. Впрочем, удобнее будет смотреть у меня, а то в твоей будке не развернешься…

Кабинетик у Яны настолько крошечный, что во время просмотра взломанных гэпэшных локусов мне приходилось сидеть на подлокотнике Яниного кресла, отчего из семнадцати

его степеней свободы (включая свободу воли — убеждал продавец), три-четыре я сломал. И руки-ноги затекли. На мое предложение самому сесть в кресло, а Яну посадить на колени, я получил твердый немотивированный отказ.

— К проекту «ОК-НО». Точка. Материалы. Точка. — вслух прочитала Яна. — К чему бы это?

— Давай, я сначала объясню про таблицу…

Яна ответила, что таблица ясна как божий день, но я ей объяснил насильно.

— Где гарантии, что то, чем Мартин и ДАГАР занимаются сейчас на Терминале Хармаса, и есть «ОК-НО»?

— Никаких гарантий, — признал я неохотно. — Но будем исходить из принципа минимальности тайн. Кроме того, детекторы алеф-измерения присутствуют и в таблице и возле Терминала Хармаса, рядом с Зейдлицем, Мартином и Нибелинмусом.

— Пошли к Шефу, — скомандовала Яна. — Дай только предупрежу…

Последние два дня Яна служила «устами и ушами Шефа». Кроме нее, ни с кем из сотрудников он не разговаривал, в кабинет никого не пускал — он размышлял наедине с проволочкой.

— Три проволочки порвал, — сказала шепотом Яна, приоткрывая дверь в шефов кабинет. — Последнюю он намотал на…

— Яна, замени! — Суровый окрик оборвал Яну на полуслове. Бедная Яна даже вздрогнула. Проволочка звякнула о письменный стол.

— Она же целая, — возмутилась Яна, на цыпочках подойдя к столу и осмотрев проволочку.

— Не спорь. Это крашеный алюминий, а не медь. Замени, а то уволю!

Яна смылась за проволокой.

— Не дай бог, закончилась, — пробегая мимо меня, сдавленно пролепетала она.

— А тебе чего?

Я с гордым видом уселся в кресло и, указав на экран компьютера, назвал адрес файла с таблицей. Шеф что-то недовольно пробурчал, но за файлом полез.

— Вам привет от Гордона Алистера.

— Да неужели! — буркнул Шеф, залезший в поисках файла в мусорную корзину. — Как он?

— Процветает. По-моему, вы не там ищите, — и я повторил адрес.

— Черт, сначала ты сказал, что… А, нашел! Ну и что… — он пробежал глазами заголовок и первую страницу таблицы, — ну и что это значит?

Мои объяснения он прервал на первой минуте:

— Давай все с самого начала. Итак, симпатичная и умная мисс Джулия Чэпмэн обратилась за помощь к знаменитому лондонскому адвокату Гордону Алистеру… теперь продолжай ты.

Я продолжил в том же ключе — медленно и обстоятельно, не чураясь сложных эпитетов. Когда я достиг друидов, прибежала взмыленная Яна с мотком проволоки.

— Вот, босс, такая подойдет? — выпалила она, несясь галопом через весь кабинет. — Ноль-пять миллиметра, чистая медь, пробу не пробовала, но вы посмотрите, как она замечательно гнется!

Я сказал, что мировой рекорд по нахождению мотков медной проволоки устоял.

— Не слушай его, Яночка. Отрежь кусочек длиною с… — он промедлил, — длиною с Федровы извилины.

Яна достала заранее приготовленные ножницы и отрезала два сантиметра проволоки. Они оба расцвели улыбками. Умилившись этому бесхитростному наезду, я подыграл: