Окаянь
Шрифт:
Повисло неловкое молчание. Было слышно, как на дальнем конце курмыша методично, словно заведённая, лает собака. На кухне сорвалась с умывальника и гулко разбилась о раковину капля воды. Снаружи, за зашторенными окнами сухо тёрлись друг о друга высокие стебли мальв.
Последним из кухни вышел кот. Уселся посреди комнаты, оглядел всех собравшихся и стал умываться.
— Кис-кис-кис! — позвал кота Зотагин. Просто так, чтобы разрядить обстановку.
Брыся наградил его презрительно-желтоглазым взглядом, поднялся и, недовольно дернув хвостом, удалился на хозяйскую половину.
— Поздно уже, — сухо
— Тётя Пана, а ты можешь узнать, что всё-таки там, у Карги случилось? По своим каналам? — неожиданно для себя спросил Зотагин.
— Каким-таким “своим каналам”? — недовольно посмотрела на него Прасковья Яковлевна. — У меня один канал: что сорока на хвосте принесёт. Да и зачем тебе это? Ну-ка признавайся!
Зотагин понял, что опять свалял дурака. Если ему известно, что хозяйка свободно ходит по Сети, то другим знать об этом совсем не обязательно.
— Просто так спросил. На всякий случай, — попытался исправить ошибку он.
— Не ври! Я тебя, Саша, сейчас насквозь вижу! У меня таких изворотливых за всю жизнь много было. Опыта хватает. Рассказывай.
И Зотагин рассказал. О том, что видел у Карги, про зенитку, наспех спрятанную возле Кедрача, про охотника-промысловика, который нашел эту зенитку, про Веронику, которую подхватил на трассе после того, как её выкинули из машины в тайгу, про извещение с вызовом в полицию… В общем, про день, который с самого начала пошёл у него наперекосяк.
— Что сказать… Таких новостей мне сорока на хвосте не приносила. Совсем, видно, отстала я от жизни… — Прасковья Яковлевна на секунду задумалась. — Надо было тебе, Саша, все полицейскому рассказать. Как тот охотник советовал. Что ж … Сделанного не воротишь. В полиции, конечно, нервы тебе потреплют, но скорее для острастки. Главное, им не перечить. Виноват, дескать, раскаиваюсь. Сразу не сообразил. Растерялся от увиденного. Что, как мне кажется, не далеко от истины, …
— Я и сам уже об этом думал, — согласился Зотагин.
— Там, Прасковья Яковлевна, и впрямь на кого-то важного покусились, — поддержала его Вероника.
— Ладно, — Прасковья Яковлевна взглянула на них поверх очков. — Попробую посмотреть, что там случилось у Карги этой. Но ничего не обещаю… А тебе, Саша, совет на будущее: следи за языком, — укорила она Зотагина.
Втроём они перешли в другую комнату. Прасковья Яковлевна включила торшер и задёрнула на окне занавески. В простенке у окна стоял письменный стол, где в бытность учительницей она проверяла тетрадки, и сама готовилась к урокам. Сейчас на столе было пусто, если не считать закрытого ноутбука. Одну стену полностью занимал стеллаж до потолка, плотно забитый книгами. На противоположной стене висело десятка полтора фотографий в рамках. Большинство снимков были групповыми.
— Мои выпускники, — заметила заинтересованный взгляд Вероники Прасковья Яковлевна. — Пристраивайтесь, где видите. Только за спиной не маячьте. Терпеть этого не могу, — она села за стол и раскрыла ноутбук.
Зотагин занял старый диван возле стены со снимками. Вероника подошла к стеллажу, провела пальцем по книжным корешкам.
— Первый раз вижу столько книг, — сказала она. — Зачем? Ведь все это можно уместить на одном носителе. Гораздо удобнее.
—
— Ладно тебе, тётя Пана, — сказал Зотагин. — Живи, пока живется.
— А я что, по-твоему, делаю… Всё, загрузился. Теперь не отвлекайте.
Сухие пальцы Прасковьи Яковлевны уверенно забегали по клавиатуре. В наступившей тишине слышался только легкий треск, прерываемый щелчками клавиши ввода.
— Хэлфорд Д. Маккиндер, — наконец сказала она. — Сопредседатель Департамента национальной безопасности Сибирской Республики. Охотились скорее всего на него. Остальные, как говорят в таких случаях, попали под раздачу. Охрана… В этой ситуации они смертники. Не выжил никто. Двенадцать трупов. Кроме американца погибли министр лесного хозяйства Шигульков Тимофей Карпович и его пресс-секретарь Ян-Сан-Тэ Фёдор Иванович. Но шум-гам подняли не из-за них. Хотя тоже не последние люди.
— Какой шум, когда в новостях об этом ни слова, — хмыкнул Зотагин.
Он и Вероника подошли к столу. Прасковья Яковлевна вывела фото на экран ноутбука. Там на фоне звёздно-полосатого флага стоял высокий худощавый мужчина с костистым лицом и ёжиком седых волос. Тот самый Хэлфорд Д. Маккиндер. Ещё живой.
— Наверху шум-гам, — уточнила Прасковья Яковлевна. — Интересно, кому ж он так не угодил, этот Маккиндер, что до убийства дошло? — вопросительно посмотрела она на Зотагина и Веронику, будто те знали ответ.
— Как вы смогли получить эту информацию, Прасковья Яковлевна? — удивилась Вероника. — Она ведь наверняка секретная.
— Тётя Пана, если хочешь знать, самый настоящий хакер! — гордо заметил Зотагин. — Это для неё семечки.
— Помолчал бы… Балабол… — пожурила его Прасковья Яковлевна, пробежав пальцами по клавиатуре. — Теперь посмотрим, что там случилось. Кортеж попал под обстрел в урочище Карга. Нападавшие скрылись. Ведется поиск. Так… Судя по времени, эта информация устарела. Ищем более позднюю, — снова быстрый треск клавиатуры. — Нет, это не то… опять, не то… Вот, нашла… Рапорт околоточного посёлка Кедрач статского капрала Калундзюги Юнгани Ивановича, составленный на основе показаний гражданина Радина Леонида Егоровича. — она пробежала взглядом текст на экране. — Редкостная безграмотность. Язык сломаешь. Читать я это не буду, проще пересказать. Суть такова… Некто Леонид Егорович…
— Егорыч что ли? — догадался Зотагин.
— Вы на удивление проницательны, молодой человек! — подтвердила Прасковья Яковлевна. — Кстати, Сашок, которого он упоминает, тебе случайно не знаком?
— Знаком. Это он про меня.
— В общем, гражданин Радин сигнализировал околоточному, что возле поселка обнаружена подозрительная находка, о которой тот сразу же доложил по команде. Находка оказалась тем самым орудием нападения на кортеж высокопоставленных лиц, среди которых, как мы знаем, был сопредседатель нашего Департамента национальной безопасности. Но и это ещё не всё. Сейчас-сейчас… На место срочно прибыла группа следователей из столицы. Подразделением следопытов-егерей соседней воинской части организован поиск лиц, причастных к преступлению. Пока всё. Ничему-то их жизнь не учит, — вздохнула Прасковья Яковлевна.