Окаянь
Шрифт:
— Не забуду, — пообещал Зотагин.
— Груз… маршрут… Из Кедровой пади в Хордогой, правильно? Пломбы не нарушены?
— Нет. Можно глянуть.
— Обязательно, — согласно кивнул инспектор, возвращая Зотагину его идентификационную карточку. — Обязательно посмотрим. Позже. А пока меня интересует ваша спутница. Экспедитор в документации не значится. Следовательно, постороннее лицо. Имя у вас есть? — вопросительно посмотрел он на пассажирку.
— Инури, — жеманно представилась та.
— А без вые…на? — спокойно, даже как-то по-отечески уточнил инспектор.
Девушка молча подала ему свою карточку.
— Вероника Ивановна Куропаткина, — прочёл полицейский. —
— Да, никак, — ответил Зотагин. — Голосовала на дороге. Не оставлять же девчонку одну в лесу. Вот и посадил. Да и кто запретит, если машина моя? — пожал плечами он. — Кого хочу, того и везу.
— В лесу, говорите, встретили? — внимательно сощурился инспектор.
— На дороге, — поправился Зотагин.
— Подробнее, пожалуйста.
— Высадили меня, — зло бросила Вероника-Инури. — Лишних вопросов испугался! На чёрной машине. С красной лисой. Нарисованной Бензовоз. Марку не знаю. Не разбираюсь я в них! Что не так?
— Впереди меня шёл чёрный «Мормон», — подтвердил Зотагин. — Общались с ним по эфиру.
— Хорошо, — согласился инспектор. — Проезжала здесь такая машина. А вы, значит, не испугались лишних вопросов, Александр Сергеевич, — с лёгкой иронией в голосе заметил он. — Скажите, а больше никого на дороге не повстречали? Или, может, увидели что-то необычное? Вас тоже касается, Вероника Ивановна.
— Только его! — показала она на Зотагина. — Ещё автобус, когда сюда подъезжали. Но там ваши стоят. Значит, про них вы знаете.
— Александр Сергеевич? Ничего не припоминаете?
— Нет. Всё как обычно.
О Егорыче с зениткой Зотагин решил не говорить. Мало ли чего по тайге раскидано! Прицепятся – всю душу вытрясут. Или, ещё хуже: машину загонят на стоянку, а самого повезут туда, как свидетеля. Где стоял, что делал… Ничего не делал! Уехал и забыл. Точка.
— Нет, — повторил он.
— Хорошо, — кивнул инспектор. — Теперь проверим пломбы.
Глава 3
3.
На торпедо пискнул бортовой компьютер.
— Письмо пришло, — сказала Вероника.
Зотагин скосил глаза на экран. В его нижнем углу, где GPS-трассер на фоне карты отмечал путь машины, желтело изображение конвертика. Он почему-то сразу догадался, что в этом письме и кто его прислал. Просто не ждал, что придёт так скоро. А чего он хотел? Надеялся, что не докопаются, что пронесет. Глупо. Эти если вцепятся… Наверняка уже нашли и «шишигу» с зениткой, и Егорыча. Егорыч конечно же всё рассказал. Как на духу. И о своих догадках по поводу находки, и о том, как делился этими догадками с ним, Зотагиным. Кстати, и его предупреждал о том же. Ничего от служивых не скрывать. Не послушал. Решил, что пронесёт. Ладно. Сделанного не вернешь.
— Открой, — сказал Зотагин. — И прочти.
У него ещё теплилась слабая надежда, что письмо не по поводу той находки. Может просто обычный спам. Или предложение фрахта от тех, с кем когда-то уже имел дело. Да мало ли кто рассылками занимается. Дорожная служба вон тоже всегда предупреждает о ремонтных работах. Признаться честно, Зотагин просто оттягивал неприятный момент. Вдруг чуйка на этот раз его подводит. Потому и попросил прочесть письмо Веронику, а сам сосредоточился на дороге.
Тягач, не снижая скорости, проскочил мост. Мост был старым. Бетон с отбойников местами осыпался, из сколов
— Как скажешь, — Вероника прикоснулась пальцем к значку на экране. — Слушай, это из полиции! — предупредила она. — Читать?
Зотагин кивнул. Не подвела-таки чуйка.
Сразу за мостом дорога шла на подъем. До середины тягач прошёл с разгона. Когда ход замедлился, Зотагин топнул по педали сцепления и переключился на пониженную передачу. Двигатель забасил, «Петруха» дернулся, набирая силу.
— Господин Зотагин А.С., — перекрывая шум мотора, громко прочла Вероника, — по прибытии в Хордогой вам надлежит незамедлительно прибыть в полицейский околоток посёлка. Неисполнение данного предписания будет трактоваться как нарушение статьи 3.2 Административного кодекса Сибирской Республики, что в свою очередь повлечет в отношении вас предусмотренные законом санкции. Все… — она выжидающе посмотрела на Зотагина.
— Понятно, — процедил сквозь зубы Зотагин. — Егорыч всё-таки…
— А что случилось? — Вероника свернула письмо и смахнула его в архив.
— Тебе-то какая разница? — бросил Зотагин.
— Никакой. Просто спросила.
— Ну и не лезь не в своё дело!
— Чего злишься-то? Говорю, просто спросила. Вдруг чем помочь смогу.
— Обойдусь.
Не признаваться же ей, что злился он на самого себя.
Там, у Карги, когда кран поднял из оврага машину, Зотагин понял, что всё-таки совершил глупость, сразу не сказав копу о спрятанной в лесу зенитке. Одного взгляда на машину, вернее, на рваное железо, в которое она превратилась, было понятно: её просто смели с дороги. И смели чем-то крупнокалиберным. Такие же дыры наверняка и в двух других машинах, что стояли на эвакуаторах под брезентом. К гадалке не ходи, поработала та зенитка. Других вариантов Зотагин не видел. Ему бы сказать об этом инспектору, но тот был уже далеко. Осматривал другие машины колонны, что успела выстроиться за его «Петрухой». Общаться с копом по собственной инициативе на виду у других водил не хотелось. Могли не так понять. А потом и вовсе закрутилось. Сначала уехали эвакуаторы и кран, потом к месту аварии допустили репортеров. Тех, что стояли на просеке. Быстро отсняв общий план, репортеры полезли к оврагу. Колонны машин, тем временем, начали движение. Зотагин замешкался, соображая, как бы ему выцепить из этой суматохи инспектора, и тут же заработал в свой адрес раздражённый хор сигналов от стоящих сзади. Да и “канарейки” успели упорхнуть. Каждая в свою сторону.
— Ника, — сказала розоволосая, когда их машина тронулась. — Так короче.
— Инури мне больше нравится, — съязвил Зотагин. — Вот только на японку ты не очень-то похожа, как к ним не примазывайся. Физиономия больно славянская. Даже розовые волосы не спасают. С ними ты на анимэшку смахиваешь. Таёжную. Это ещё в лучшем случае, — хмыкнул он.
— Ой, как смешно! — обиделась Вероника. — Давай без хамства, ладно?
— Ладно. Извини, — пошёл на попятный Зотагин. — Меня можешь Александром звать.
Со славянской внешностью попутчицы Зотагин слегка преувеличил. У нее был чуть вздернутый нос, высокие скулы, узкий подбородок и широко расставленные “рысьи” глаза. Как у местных. Только не черные, а карие. Чувствовалось, что в формировании образа поучаствовали многие. Получилась не совсем красавица, но в привлекательности не откажешь. Впрочем, Зотагина занимали сейчас другие мысли. Его попутчица тоже молчала. Так и ехали молча, пока не подал голос бортовой компьютер. И пока Вероника не прочла письмо.