Окрайя
Шрифт:
– Хей! Хей!
– раздался голос кормчего.
– Есть кто-нибудь?
Мы стали откликаться:
– Есть. Есть. Есть...
А шестерых не досчитались. И дальше двинулись. Еще прошли...
И снова наскочили всадники. На этот раз я, выбравшись на кочку, рубился с ними, одного сразил. А после сам упал, опять меня топтали...
Но после, когда все затихло, и я - среди других - ответил кормчему:
– Есть. Жив.
На этот раз нас уцелело всего пятеро. Мы снова двинулись, прошли...
И вновь раздался топот! И я опять разил, опять меня топтали...
Ну
– Айга, Чертог!
Мне стало очень радостно. Чертог! Великий Хрт, значит, все это правда! Чертог! Обитель избранных! Покоев там - неведомое множество, и всюду на скамьях пуховые подушки, на стенах много всякого оружия, в каждом покое разведен огонь, а на огне где мясо жарится, где рыба, а где дичь, а на столах - вино и всякие закуски. И всюду чисто прибрано! А к окнам подойдешь...
А я лежал в грязи, я не мог пошевелиться. Я даже не мог открыть глаз. Тогда кормчий перевернул меня на спину и рукавом утер мое лицо. Но я по-прежнему лежал совершенно неподвижно и ничего вокруг не видел. Тогда он пальцами открыл мои глаза...
И я увидел небо. Оно было белое-белое, настолько белое, что и смотреть нельзя. Я повернул голову в сторону...
И увидел Заветный Чертог. И он предстал передо мной точно таким, каким я и ожидал его увидеть: стены его были сложены из ярко-красных - в два обхвата - древков копий, а островерхая крыша покрыта черными железными щитами. И окна все распахнуты. А вот и двери открываются - одна, вторая, пятая... А их, вы это тоже знаете, в Чертоге сорок девять; то есть откуда ты к нему ни подойдешь, везде перед тобою будет дверь! И вот те двери открываются, из них выходят люди...
Да, просто люди, а не воины! И эти люди были очень низкорослые. Великий Хрт, что это может значить? Или, быть может, я что-то не так рассмотрел? Ведь я лежу внизу, в болоте, Чертог же возведен на вершине крутого холма, и этот холм очень высок - стреле не долететь до тех дверей. Даже моей стреле, хоть я, скажу без лишней скромности, очень хороший стрелок...
А! Что тут говорить! Я сел и осмотрелся. И слева, и справа, и сзади от меня было болото. А впереди, вверх по холму, возвышался Чертог. В Чертоге из дверей выходят низкорослые люди, выкатывают камни...
И начинают сталкивать их вниз, на нас! Великий Хрт, какой это был оглушительный грохот! Какой был крик!..
Да, крик! Ибо и слева, и справа от нас вставали из болота воины и устремлялись вверх, к Чертогу. Откуда были эти воины - как знать! Окрайя ж велика и в ней без счета...
Х-ха! И вот теперь вот эти воины бежали вверх, кричали! А камни их сбивали и сбивали! И воины катились вниз! Камни катились вниз! Катились - с грохотом! А что такое грохот? Это песнь! Я встал, взялся за меч...
Кормчий схватил меня за локоть, удержал. Я вырвался, спросил:
– Чего тебе?!
– Я - Рунгвальд, - сказал он.
– Меня еще зовут Черный Кулак. Запомнишь?
– Да.
–
– И ты прощай. Хей!
– Хей!
И мы, как и все остальные воины, до этого лежавшие в болоте, побежали наверх, к Чертогу. Я не могу сказать, что мне тогда было очень страшно. Страшно тогда, когда ты чего-то ждешь. А тут ждать было некогда. Камни сбивали нас, мы падали, вставали, вновь бежали. Сперва Рунгвальд держался впереди меня, а потом я потерял его из виду. Да и Чертога я уже не видел, а видел только камни, камни, камни. И я бежал, кричал, размахивал мечом. И, добежав, ударил низкорослого - и тот упал. Я на второго кинулся, ударил...
Тут и меня ударили - и я упал прямо в распахнутую дверь, вскочил...
Хей! Х-ха! Я был уже в Чертоге! И там и впрямь пол был сплошь усеян золотым песком, вдоль стен стояли медные скамьи с пуховыми подушками, а при скамьях стояли широкие столы, правда, еще пока что не накрытые, а на стенах висело много всякого оружия. И всюду было очень чисто прибрано...
А ведь народу там было полно! Но все вели себя с достоинством: кто молча восседал вдоль стен, кто грелся у огня - огней было достаточно, - а кто расхаживал взад-вперед и без лишнего зазнайства поглядывал по сторонам. А если кто встречал знакомого, то отходил с ним в сторону и там тихо с ним разговаривал. И вообще, в Чертоге было тихо и светло, тепло...
Но Хальдер где? Я осмотрелся, перевел дыхание. Потом, стараясь не шуметь, не привлекать к себе ненужного внимания, привел одежду и оружие в должный порядок - и уже только после этого стал, как и кое-кто из прочих, расхаживать по горнице. И я долго так там расхаживал, поглядывал по сторонам и все пытался отыскать знакомое лицо...
Как вдруг услышал: "Айга!", тотчас обернулся...
И наконец увидел Хальдера! Хальдер - в своем привычном одеянии - сидел в почетной нише на высокой массивной скамье. И я, признаюсь, тогда довольно оробел, хоть он и был такой же, как всегда, ничуть не изменившийся, как будто и не приезжал посол, и я не предавал...
Вот только его меч, лишенный ножен, был, совсем не по его обычаю, просто заткнут за пояс. О, обнаженный меч! Меч Хальдера! Волшебный меч! Я мысленно взмолился: "Хрт! Наставь меня! Дай мне..."
Но только я не успел ничего у него попросить, как Хальдер уже встал и, подойдя ко мне, обнял меня, как обнимают сыновей, и долго так держал... И я, не утерпев, шепнул ему:
– Прости!
– Э!
– также шепотом ответил Хальдер.
– Разве теперь это важно? Куда важнее вот что: как ты попал сюда?
Я... Честно вам скажу: я думал, что я упаду! Кровь бросилась мне в лицо! И я не своим голосом сказал:
– Но ты ведь... звал меня!
– Я?!
– Хальдер даже отстранился.
– Я?! Звал?!
– Д-да. Ты.
– Когда?!
– Когда ты уходил на корабле. Горел - и закричал, призвал меня. Вот я и пришел.
Он помрачнел, задумался... А после, осмотревшись, прошептал:
– Как это было? Только коротко!
Я ему коротко и рассказал о том, как он горел, потом - что мне сказал Белун. Хальдер опять долго молчал, а после нехотя сказал: