Окрайя
Шрифт:
Ярл подошел. Я поклонилась ему в пояс. Акси спросил его - он закивал и руку протянул...
И я надела на нее Хозяйское Запястье! И оно было впору! Ярл засмеялся, поднял меня на руки, расцеловал, понес к столу. Мы сели, Акси дал нам ложки. Мы ели приворотную кашу - Айга кормил ею меня, а я - его. А Акси без умолку пел свои песни. Потом Акси ушел. Надолго. Потом мой муж - мой самый лучший муж на свете!
– позвал его, и они много пили и ели, и Акси рассказывал много всяких веселых историй. Потом заговорил мой муж и рассказал о том, что с ним случилось там, в Чертоге. А я лежала в спальной нише, слушала. Мне было очень страшно!
– Будь осторожен, ярл. Завтра они придут. Завтра - последний день.
– Но разве, - спросил муж, - бывает что-нибудь страшнее смерти?
– Да, к сожалению, - ответил Акси.
– Я не скажу ничего нового, но все же скажу: самое страшное на этом свете - это когда прежде тебя умирает твоя надежда. А ты теперь на многое надеешься!
Муж ничего на это не ответил. И мне стало страшно. Я вышла к ним. Акси спросил:
– А ты разве не спишь?
А я сказала:
– Если тебе страшно, то нечего пугать других. У нас все по закону: трех недель еще не прошло, а Хозяйское Запястье уже надето на руку того, кого называл мой отец. А посему Счастливый Фьорд останется Счастливым!
Акси сказал:
– Хотелось бы, чтоб так оно и было.
А муж сказал:
– И так оно и будет.
Но, к сожалению, все было иначе. На следующий день они пришли: Аудолф Законоговоритель, Лайм Деревянная Борода и Гьюр Шестирукий. И привели с собой своих людей. Я вышла к ним. Голова моя была повязана платком замужней женщины, я думала, что они сразу сообразят, что их дело уже проиграно, и даже не станут его начинать. Но мужчины слепы и упрямы! Они не обратили на мой платок никакого внимания, и каждый из них начал свою тяжбу. Тогда я пригласила их к столу. Когда они увидели моего мужа, то в них сразу поубавилось спеси. И тут...
Тут нужно было все решать намного проще! И Акси так нам и советовал. Не нужно было говорить им о Чертоге, а сразу показать Хозяйское Запястье, их тяжбы были бы признаны несостоятельными, мы получили бы от них три утешительные виры, купили бы рабов, новый корабль и наняли дружину, и муж бы воевал, ходил в походы, а я бы рожала ему сыновей...
Но я тогда была очень возмущена. Я от гнева потеряла голову! И еще мне очень хотелось, чтоб все знали: вот он каков, мой муж - смотрите на него и трепещите! Да и не смела я его перебивать - и он им все, как было, рассказал. Этот рассказ их очень напугал! И мне казалось: вот теперь-то уже они наконец проникнутся к нему должным уважением! Но мужчины на то и мужчины, чтобы все исказить и оболгать. Да и к тому же более всего мужчины ненавидят тех, кто внушает им страх, и чтоб такого погубить, они пойдут на все. И так тогда и было - они обвинили моего мужа в оскорблении Винна, объявили его вне закона - и тут же, как трусливые псы, поспешно покинули нашу землянку. Когда они ушли, я засмеялась и сказала:
– Вот до чего, муж мой, они тебя боятся!
А муж сказал:
– Я ничего не понимаю!
Тогда Акси сказал:
– А что тут понимать! Если кто-нибудь объявляется вне закона, то подобное решение обычно вступает в силу немедленно. Но Аудолф вместо того, чтоб сразу приниматься за дело, выговорил себе целых три дня отсрочки.
– Смешно!
– сказала я.
– Нет, - сказал Акси, - это не смешно. Просто Аудолф и на сей раз в полной мере проявил всю свою осторожность и предусмотрительность. Бросаться
– Но ведь, - сказал мой муж, - они мне не поверили!
– Э!
– засмеялся Акси.
– Мало ли! Ты, конечно, не представил трех свидетелей, которые бы подтвердили правоту твоих слов. Но ведь и у Аудолфа тоже нет никого, кто бы клятвенно мог подтвердить, что твои слова - ложь. Мало того; все те, кто был с Торстайном в землях морфов, могут сказать: да, Винн желал сожрать их господина. Так почему же тогда там, в Чертоге, Винн должен был отказаться от еще более обильного угощения? А если еще вспомнить то, как Урр Мохнатый, Сьюгред его видела, отправился на поиски...
И Акси стал рассказывать про Урра. Потом про Макреда. Потом про то, как Дьюр Свиная Голова... Ну, и так далее. А речь свою закончил так:
– Кроме того, Чертог-то не один, Чертогов три - ведь Виннов тоже три. А посему Аудолф решил не рисковать, а сделать так, чтобы все решилось полюбовно. Он дал тебе три дня. За это время море окончательно очистится от льда, и ты сможешь уйти. Тебе ведь есть, куда уйти - ты ярл. И у тебя есть корабль...
Тут Акси помрачнел, сказал:
– Совсем забыл! Пойду и посмотрю его.
Акси ушел. Мой муж сказал:
– Это судьба!
А я, почувствовав неладное, спросила:
– Ты о чем?
А он сказал:
– Я - ярл. И я - не ярл. Так жить нельзя! И я очень хотел, чтобы ярл во мне умер. И я бы тогда остался здесь, ходил в походы, а ты бы рожала мне сыновей...
– и вдруг спросил: - А если я останусь?
Я сказала:
– Муж мой! Ты очень храбр. И ловок в обращении с оружием. И, думаю, что в честном поединке ты одолел бы любого из них. Но если ты объявлен вне закона, то тому, кто захочет тебя убить, совершенно необязательно обнажать меч или брать в руки боевую секиру. Смертей ведь множество! Можно умереть от отравленной пищи, а можно сгореть в собственном доме, а можно... Ведь им теперь все можно, муж мой! И поэтому они не дадут тебе умереть с честью, а будут всячески стараться унизить твой последний час. Однако ты мужчина, а я женщина, и потому всецело полагаюсь на твою волю. Как ты решишь, так я и поступлю.
Мой муж молчал. И тут вернулся Акси и сказал:
– Старый Болтун ушел. И Гьюр ушел. Остался один Лайм. Он ищет с тобой встречи.
Мой муж спросил:
– Чего он еще хочет? Я уже все сказал!
– Но Лайм-то ведь молчал! Он так и говорит, что вот теперь...
Мой муж сказал:
– Но я...
Но тут я впервые его перебила:
– Пусть входит!
Ибо мне показалось, что так будет лучше. И муж не стал перечить мне, а промолчал. Вот он каков, мой муж!
И Акси кликнул Лайма. Лайм вошел. Мой муж кивнул ему, он сел. Я подала Лайму вина, он выпил. Потом мой муж спросил:
– С чем ты пришел?
– Ни с чем, - ответил Лайм.
– Как это так?
– А так. Когда-то у меня, как и у всех других законных хозяев, был свой фьорд, корабль, дружина и рабы. Теперь у меня нет ничего.
– Но что-то же есть!
– Есть только гнев.
– Ха!
– засмеялся муж.
– Это уже немало. И меч, я вижу, есть. А если есть и меч, и гнев, то очень скоро можно получить и все остальное.