Окрайя
Шрифт:
Но я и не подумал их ему отдавать - сидел, как каменный.
– Я знаю, - улыбнулся Хальдер.
– Знаю! Ты думаешь, что надпись, начертанная на этих ножнах, откроет тебе путь к Источнику. А Источник, так думаешь ты, дарует тебе счастье... Но прежде, чем попасть к Источнику, тебе нужно выбраться отсюда. Как это сделать?
Я молчал. Хальдер сказал:
– Вот видишь, ты не знаешь. А раньше, так тебе казалось, ты знал! Ты раньше думал так: мол, это я тебя зову, мы с тобой встретимся, обговорим то, что тебя больше всего интересует, а потом я отпущу тебя обратно. Ну а зачем я тебя звал? Неужели и действительно, как ты надеялся, только для того, чтобы
– Ожил, - сказал я.
– Ха!
– усмехнулся Хальдер.
– Ожил! Еще раз говорю: не все здесь так просто, как это нам раньше представлялось. И ты скоро сам в этом убедишься. А пока я еще раз говорю: верни мне мои ножны. Ведь это именно из-за них ты здесь очутился. Ну так и брось их здесь - и, может, тогда ты еще сможешь вернуться обратно. Я, может, помогу тебе уйти. Ну а пока... Отдай их мне. Что я? Я уже мертв. А ты...
– Но ты же прежде говорил...
– так начал было я.
– Да, говорил!
– гневно перебил меня Хальдер.
– И снова говорю: да, эти ножны обладают великою силой, и эта сила хранила тебя... до тех пор, пока ты не попытался проникнуть в ее тайну, прочесть магические письмена и вот тут-то твои боги сразу отвернулись от тебя, и бросили тебя сюда, в это ужаснейшее место вечного забвения!
– Но...
– Да, сын мой! Забвения, а не бессмертия. Очнись! Задумайся! Лгал Винн! И также лгал ваш Хрт.
– Хальдер!
– Да-да! Лгал и еще раз лгал! Я был возле Источника!
– И что?
– А вот об этом, к сожалению, - с тяжелым вздохом сказал Хальдер, - я должен молчать. Ведь я поклялся - там, возле Источника. Конечно, я потом об этом сильно сожалел. О многом передумал. И много чего понял. Много! И потому я, очутившись здесь... Да, сын мой, вот как было дело: попав сюда, на первом же пиру, я не вскочил, как все остальные, а остался сидеть. А ведь мне тогда так же, как и сегодня тебе, очень хотелось поскорее встать, обнажить меч - и броситься, сражаться без оглядки, когда нет никакого страха быть убитым! А этот страх - там, в моей прежней жизни, - он есть у всех, даже у самых храбрых! А здесь, казалось бы, меня ничего не должно было удерживать. Но я не встал - сидел. Ибо еще раз говорю, я был уже не тот после того, как побывал возле Источника! И я сидел, не шевелясь, и убеждал себя: жди, Хальдер, жди, пусть прежде Винн придет, пусть Винн придет, ибо какой же это Пир Бессмертия, когда на нем нет Винна?! И я сидел и ждал. И вот они уже все полегли, как и сейчас лежат - только тогда это были другие, - и тихо было в горнице, а я сидел и ждал, и, как сейчас... Ты слышишь, Айгаслав?
– Н-нет!
– А сейчас? Сейчас ты все узнаешь, Айгаслав! И ты тогда поймешь...
Я вновь прислушался. И мне почудились шаги. И были те шаги довольно странные - короткие, тяжелые. И это шел не человек, а зверь - на четырех ногах... Нет, на копытах. Все ближе, тяжелей шаги. И вот уже трясется стол и мечутся огни
– Сиди!
Да разве бы я встал? Дышал - и то с большим трудом! А этот - я его не видел - ввалился к нам в Чертог и, топоча, накинулся на распростертых воинов и принялся их пожирать!
– Кто это?
– в страхе спросил я.
– Н-не знаю, - тихо отозвался Хальдер. Потом спросил: - Ну как, теперь ты убедился в том, что я не лгал? Ведь если б я хотел, чтобы и ты был мертв...
И замолчал. Скамьи тряслись. Я слышал хруст и чавканье. Так, значит, если бы я тогда, как и все остальные, вскочил и бросился сражаться, то сейчас бы меня, как и их...
– Не бойся, - прошептал мне Хальдер.
– На нас нет крови, нас он не учует. Но если хочешь, можем отойти и спрятаться...
– А после что?
– А после он уйдет. А утром снова распахнутся двери и явятся другие воины - и снова будет пир, а после снова будет сеча, а после снова Зверь придет и всех пожрет.
– А после?
– Я не знаю. Но мне-то что? Я уже мертв... Отдай мне ножны, Айга!
Я не шелохнулся. Он сказал громче:
– Отдай! Слышишь меня?! Он, может, только этого и ждет! И ты тогда еще спасешься. А я? Что я?! Я уже мертв! Отдай!
Но я не отзывался. Сидел, смотрел во тьму - и ничего не видел. Зато все громче раздавался хруст. И громче чавканье. Зверь приближался к нам. И приближался. Приближался! Вот он каков, этот Чертог! Вот каково оно, заветное бессмертие! И вот он, Зверь, каков - он поедает только лучших! Ведь только лучшие, храбрейшие могут попасть сюда...
И сами же себя убить, надеясь на бессмертие! А он...
– Хальдер, - громко спросил я, - это Винн?
Винн! Слово было сказано! Зверь перестал жевать. В Чертоге стало тихо...
А после Зверь шумно принюхался, шагнул ко мне. Потом еще. Потом еще...
А мне - не знаю, отчего - стало смешно! Я громко рассмеялся. Зверь злобно зарычал. А Хальдер закричал:
– Ножны! Сын мой! Отдай мне ножны!
– Да!
– сказал я.
– И впрямь, зачем мне теперь ножны? Держи, отец!
И, обнаживши меч, я отдал ему ножны, а сам шагнул вперед и изготовился. Зверь перестал рычать. Хальдер сказал:
– Будь осторожнее.
А я ему в ответ:
– Это с каких же пор...
Но не договорил!
– Хей!
– крикнул Хальдер.
– Хей!
И первым кинулся на Зверя - и ударил! А следом за ним я! А после снова он! А после снова я! Зверь заревел! И...
Как тут все расскажешь?! Было темно, я ничего не видел. Бил наугад, рубил, что было сил - но Зверя меч не брал. И Зверь на нас кидался и ревел! Ну да и мы на месте не стояли. Удар - и отскочил, удар - и отскочил, удар и побежал. А следом - Зверь! Тьма! Грохот! Топот! Рев! Великий Хрт, я не робел! Я бил! Рубил! Колол! А Зверь меня пинал! Бодал! Топтал! Хальдер кричал:
– Держись, сын мой!
О, Хальдер! То великий воин! Когда я падал, он стоял - и прикрывал меня. И меч его был лют! И бил он так, что Зверь порою отступал, выл и стонал... И снова наступал! А мы - уже вдвоем - рубили и рубили и рубили Зверя!
– Винн!
– кричал я.
– Винн!
– кричал Хальдер.
– Смерть!
– кричал я.
– Смерть!
– кричал Хальдер.
– Смерть!
– Смерть!
– и...
Хальдер вдруг упал. И едва слышно застонал. А Зверь затих. Молчал! Было по-прежнему темно, я ничего не видел. Тогда я опустился на колени, провел рукой...