Октопус
Шрифт:
Хонер отшатнулся, едва не разорвав хрупкий купол; Рина еле успела перехватить друга. Перед его носом безвольно висела пиявка, зажатая тремя бескостными пальцами. Они убрались, а октопус бросил:
– Льюит не может мне приказывать. Все Лучи равны. Был бы Старейший – рассудил нас.
Похоже, Фьюта мучили сомнения насчёт природы пленников. Он был расстроен ссорой с Уважаемым, не решался выступить против зелёного начальника. Самое простое для него сейчас – признать людей демонами, а затем отдать солдатам приказ на уничтожение.
Но Рина уже кое-что поняла про октопусов:
Она принялась играть с ближайшей рукой октопуса, скользить вдоль неё к мягким пальцам, перебирать присоски. Та отвечала, тихонько пробовала на вкус кожу человека, обвивала ладонь. Рина ласково спросила:
– Это ты принёс мне греющую губку?
– Да… – вздохнул Фьют. Игра ему нравилась, из мрачно-серого он постепенно переходил к бежевому.
– А почему ты был розовый? Такое настроение?
Октопус ответил не сразу, в смущении потёр себя между глаз.
– Как только я дотронулся до тебя – понял, что ты страдаешь, тебе холодно и страшно. Всю ночь думал, как помочь, сидел в библиотеке, перебирал кристаллы Древних. Там есть один труд, про дальние путешествия на Север. Для обогрева кальмаров использовали мельчайших существ…
– Экзотермические бактерии.
– Откуда ты знаешь?! Поразительный интеллект! Так вот, я выделил эти бактерии из… э-э… не важно… и поместил в губку. Кстати, вы не замёрзли? Я могу послать за ней.
– Хорошо бы. – Колено не прекращало болеть. Рина улыбнулась, слегка хлопнула по шоколадному щупальцу. – Так ты не считаешь нас демонами?
Фьют выдохнул струю через сифон:
– Придумки для юнцов. Нет ни уналашей, ни подкроватных шуаг, ни кыыров, которые неслышными воплями приваживают акул. Мы многого не знаем, особенно о животных поверхности, и тем более – суши. Но демоны? Глупость. Мне иногда кажется, что и Течения – всего лишь движение воды…
Он замер, поводя глазами вокруг, причём каждый двигался независимо. Пробормотал: «На всякий случай», скрестил щупальца попарно над головой и восемь раз повернулся против часовой стрелки. После сказал весело:
– Поехали к Льюиту!
Рина усмехнулась про себя: сработало.
Четверо работников притащили жёлтую губку и застелили планарию, теперь ноги утопали словно в мягчайшем ковре с высоким ворсом, да ещё и горячем. Колено у Рины прогрелось, прошло. От тепла неимоверно захотелось спать, и под мерные покачивания она прикорнула на плече у Хонера.
***
Вдоль башен-скал вились мощные стволы ламинарии. Над верхними этажами стволы начинали ветвиться, выпускали широкие листья, длинные, словно полотнища, – они и закрывали город от посторонних глаз. В переплетение зелёных занавесей не смели соваться акулы и крупные рыбы, зато там сновали стайки мальков, сайки, красные окуни. Октопусы-пастухи перегоняли с одного края леса на другой косяки жирных сельдей, отпугивая скатами хищников.
В самой высокой башне располагалась резиденция Луча Защиты. Она торчала над лесом, словно маяк, только маяк тёмный – любое
Рина всматривалась мимо них, в тёмное колыхание безбрежных зарослей. Что мешает сбежать? Шепнула Хонеру:
– Нас вывели из города.
Гидролог запустил руку в кудряшки, подёргал и фыркнул:
– Толку-то? Смеси у нас минут на десять, а ты глянь на комп – четырнадцать часов подниматься.
Да, воздуха мало даже для одного: слишком долго они просидели на дне. Надежда только на рацию: сообщить координаты, чтобы спасатели спустились и забрали. Если, конечно, найдутся такие спасатели. И если октопусы раньше не прибьют нежеланных гостей.
Фьют никак не мог наговориться с Миэлтой, которая пристала по дороге и вовсю кокетничала с ним на планарии. Осьминожиха всё время прихорашивалась, чистила присоски, при этом становилась похожей на фонтан: каждое щупальце закручивалось и тёрлось о соседние, кругляши выскакивали вверх и уходили под мантию, так что казалось, это кипит апельсиновый компот.
Она сыпала комплиментами: какой Луч Познания храбрый, раз решился отпустить вооружённых учеников и сидит один так близко от чудовищ. Какую необычную клетку он изобрёл. Заметила, что сегодня он выглядит бледным и нельзя же всё время мотаться между лабораторией и библиотекой, надо и спать когда-то.
Миэлта то приобретала неприступно-льдистую окраску, то делалась жеманно-лиловой. При этом поглаживала собеседника по кистям щупалец, часто соприкасалась с ним присосками.
Фьюту, видимо, было приятно такое внимание, он сидел весь розовый. Когда вошли в башню и забрались на плиту-лифт, он поддерживал Миэлту «под локоток». О «чудовищах» Луч Познания, кажется, совсем забыл. Медуза стояла на другом краю плиты, и Рина не могла докричаться, чтобы поднимались помедленнее: башня вздымалась на десятки метров, был риск подхватить декомпрессионную болезнь.
Пришлось подныривать под медузу, расшевеливать сладкую парочку. Фьют быстро понял, в чём проблема, и остановил подъём. А Миэлта долго ещё делала вид, что крайне испугана «внезапной атакой животного», и сейчас перед высоким кабинетом Луч Познания успокаивал даму.
Неожиданно сбоку, словно из ничего, возник большой еловый октопус. Охранники тут же вскочили, вытянули вдоль тел оружие. Начальник ехидно прощёлкал:
– Ваше Высоколобие, что вы тянете свои коротенькие ручки к прекрасной актинии? Она же их откусит по умбреллу.
Рина удивлённым взглядом окинула самцов-осьминогов: у обоих конечности были абсолютно равной длины. Еловый галантно приподнял щупальце дамы, коснулся её запястья лбом, после по-хозяйски отодвинул Миэлту себе за спину. Приподнялся над Фьютом.
– Вы, дорогой друг, закончили свои изыскания? Как я понимаю, в Палатах Науки не нашлось крепких мужчин, чтобы прикончить уналашей, и вы притащили демонов нам? Что ж, рад помочь.
По незаметному знаку Рину с Хонером окружили десятка два солдат. Откуда они появились?! Секунду назад зал был просторен и пуст, если не считать просителей.