Октопус
Шрифт:
Фьют широко замахал щупальцами, словно подавая знак «отмена»:
– Нет, погодите, это не демоны, я выяснил…
Льюит ещё больше приосанился:
– Кто тогда? Ламантины не охотятся. И не едят рыбу.
Конечно же, ему сообщили о выходке Хонера.
– Я скажу вам, кто. – Фьют толкнулся от пола, оказавшись лоб ко лбу с еловым. – Каланы. Точнее, произошедшие от этих выдр социальные животные, которые научились манипулировать предметами, строить поселения, подобные нашему городу…
– Бред! – фыркнул Льюит, взметнув струёй из
– Ваши ученики забрали у каланов их вещи, которые необходимы для выживания в непривычных условиях. Вы не могли бы…
– Это мои трофеи, – отрезал Льюит. – Ещё что надо?
– Но хоть несколько отдадите? – Фьют глянул на Рину – та отчаянно чертила пальцами в воздухе рацию. – Нам бы небольшую коробочку с длинным тонким хвостом.
– Которая каждый час начинает петь?
– Да…
– Нет. – Льюит дал пренебрежительный залп через сифон. – Думаешь, коробочка удлиняет руки? Не, не надейся.
Рина с Хонером мелкими шажками подтаскивали медузу к спорящим. Солдаты мешали, наставляли копья. Вот разорвут тонкий купол, и ничего уже не спасёт. Однако на полтора метра придвинуться удалось. Рина крикнула изо всех сил:
– Пожалуйста! Мы не заберём, только послушаем, как она поёт!
Трое больших октопусов уставились на людей с таким недоумением, будто заговорили камни. Вмешалась Миэлта:
– Льюит, душа моя, мне тоже интересно, как поёт коробочка.
Тот приобнял осьминожиху, булькнул:
– Ладно, раз уж тебе хочется.
И повернулся к дверям. Они беззвучно отошли в сторону, открылась комната, все стены которой были облеплены цветными ракушками. Посредине возвышался гладко обтёсанный камень, словно наковальня. Трон? Сидевшие вокруг него солдаты подскочили и вытянулись.
Рина жадно обозревала гору в ближайшем углу: спарка баллонов, вентили сорваны, манометры валяются отдельно. Регуляторы с кольцами карабинов, два водолазных ножа. На комке трубок лежала рация.
У входа росла раковина гребешка размером с тарелку. Льюит провёл щупальцем между её раскрытых створок, изрёк:
– Девять тридцать две. Вот-вот начнёт.
Донёсся приглушённый водой сигнал.
Действовать надо было быстро. Рина выскользнула из-под медузы, схватила провод от рации, воткнула в разъём своего шлема: микрофон встроенный, лишь бы работал! И услышала размытый помехами скрипучий голос механика:
– Приём. Рина! Хонер! Приём. Отзовитесь!
– Кузьмич, мы… Мы живы, – сбиваясь от волнения, сообщила она. – Пиши координаты…
Но тут провод потянули прочь. Рина ухватилась за него, не давая вырвать из разъёма. Однако щупальца Льюита уже отцепили его от рации, и голос Кузьмича на громкой связи стал едва слышен через толщу воды:
– Рина! Где вы, Рина?!
Её облепили щупальца, выволокли из кабинета. Что-то толкалось в бока, кололось повсюду, со всех сторон неслись щелчки.
Глава 8
Рина
– Идиот, мурена тебя возьми! Пустой полип! Они вызовут армию уналашей, и те сожрут весь город. Сюда давай эту мразь!
– Не смей их трогать, – тихо, но веско отвечал Фьют. – Сам ты полип. Думаешь, я не вижу, что у вас происходит с Миэлтой? Вы решили оставить Шелест сразу без двух Лучей. В то самое время, когда ушёл Старейший.
Кажется, довод подействовал: Льюит свернул свой «зонтик», стал на пол. Поголубел и досадливо махнул солдатам; те отступили. Кашлянул:
– Да ты же сам за ней угрём увивался, не так? Но тебе не булькнет, коротковат вышел.
Его оттеснила в сторону Миэлта, начала заискивать:
– Фьют. Раз уж ты сам обо всём догадался, мы хотели… Тебя попросить…
– Нет! – Луч Познания обернул все руки вокруг себя юбкой и стал похож на небольшую летающую тарелку. Произнёс раздельно и твёрдо: – Я, Фьют Найирел ор Мэюна Равелли, отказываюсь быть учителем потомства Миэлты Вайаны ор Зоира Туоник и Льюита Найирела ор Теора Дианобис.
Никто не щёлкал больше. В полной тишине Фьют указал Рине лезть обратно под купол и спокойно вывел «подопечных» из башни – ни один солдат этому не препятствовал. Забрались на планарию, погрузили замёрзшие ноги в горячую мягкую губку.
Итак, ни добыть рацию, ни сообщить координаты не удалось. Но хотя бы корабль никуда не уйдёт, ведь Кузьмич слышал голос Рины.
Интересно, каким образом Фьют умудрился унять гнев елового начальника? Что-то между ними произошло. Надо понять, что именно: возможно, это ключ к освобождению.
Фьют всё время оставался меланхолически бледным. Рина осторожно заметила:
– Льюит и Миэлта тебя о чём-то просили? Почему ты не согласился быть учителем для них?
Октопус запунцовел, возле глаз показались чёрные полосы – отвлекающая окраска, такую осьминоги приобретают перед нападением. Сердится? Помахав щупальцем над головой, как будто разгонял что-то неприятное, ответил:
– Когда двое уходят в Тайные Пещеры, появляются дети. Десяток-полтора мелких, очень любопытных созданий, которые лезут в самые опасные места. Учитель носится подстреленным тунцом, переживает за каждого. И ужасно обидно, когда малыши гибнут. Приходит к тебе кто-нибудь из старших с бездыханным тельцем, держишь его и не знаешь, куда спрятаться от вины. Хотя три раза втолковывал именно этому дурачку, чтобы не ел огнетелок.
Он посерел, вздохнул:
– Говорят, не стоит жалеть глупцов, их забирают себе Течения, оставляя лишь достойных. Из первой кладки, что была мне поручена, до четырёх лет дожили шестеро. Это считается неплохим результатом. Но остальные девять… – Он замолчал и отвёл глаза.