Оле, Мальорка !
Шрифт:
— Аа-и-ииииии!
— Извини, Фредушка! Надо же — в твой день рождения… Ах я, дуреха!
Пожалуй, впервые с момента рождения Фреду было не до смеха.
Наконец, все расселись.
Глэдис с Эсмой захватили переднее сиденье через проход от меня — я сидел один за спиной у водителя. Не могу сказать, чтобы меня это очень обрадовало — всякий раз, обращаясь к туристам, я был вынужден заглядывать прямо в декольте Глэдис. Ужас! Тем не менее и в нашем деле нужно уметь идти на жертвы. Я тяжело сглотнул и настроил себя на страдания.
Через
— Теперь, пожалуйста, посидите спокойно, чтобы я мог вас пересчитать.
С первой попытки у меня вышло тридцать четыре. А записались тридцать пять.
Я снова пересчитал головы. На сей раз получилось тридцать три. Затем из-под сиденья вынырнула голова Фитча. Тридцать четыре.
— Извините, — шмыгнул носом Фитч. — Сигарету уронил.
И ведь наверняка нарочно. Прохвост!
— Кого-то не хватает, — сказал я. — Мне придется проверять по списку.
— Это миссис Поппет! — выкрикнула сзади миссис Фартинг. — Она, наверное, в туалете.
— Бедняжка, она вечно торчит в клозете, — вздохнула Дорис Черепахоу. Говорит, что это у них семейное.
— Что именно? — поинтересовалась Элла.
— Она не сказала.
— Надо было выйти замуж за водопроводчика, — хихикнула Элла.
Я повернулся к нашему водителю Антонио, приятному пареньку с расплющенным ухом и без передних зубов — результат расхождения во мнениях с одним пьяным мадридским таксистом.
— Запускай двигатель, — сказал я. — А я посмотрю в отеле.
Я быстро прошагал в вестибюль, перехватил какую-то горничную и отправил её в туалет с просьбой передать миссис Поппет, что мы её ждем.
Пару минут спустя дверь туалета распахнулась и оттуда выпорхнула раскрасневшаяся миссис Поппет, на ходу оправляя юбки.
— Извините, мистер Торбин, это не моя вина. Там не оказалось бумаги, а я обнаружила это слишком поздно… Если бы не ваша горничная, я бы просидела там до утра…
Она семенила впереди меня, сокрушенно мотая головой и приговаривая:
— Спасибо мистеру Торбину, не то мне бы там пришлось всю ночь сидеть… Понимаете, там не было бумаги, — это уже в автобусе. — Я застряла…
— Нужно было попрыгать вверх-вниз, Элси, — донесся сзади чей-то озорный выкрик. — Оно бы само высохло.
— Молчи, негодница, — отбивалась миссис Поппет. — Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте.
— Поехали, Антонио! — скомандовал я и посмотрел на часы. Без десяти восемь. Замечательное достижение, учитывая возникшие осложнения.
Автобус выкатил на шоссе, а я включил микрофон и подул в него.
— Проверка микрофона… раз… два… три…
— Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу, — продолжил за меня Фред Стейли.
Остальные тут же подхватили:
— Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ! Ура!
— Леди и джентльмены… — начал я.
— Спой нам, Расс!
— Леди и…
— Ладно, не ломайся! Расскажи анекдотик! — послышались выкрики.
— …добро пожаловать в…
— Бодро
— Не смей, Джордж, — взвилась его жена.
— Мэри свалилась на…
— Джордж!
— …землю, — невинным голосом закончил Джордж. — А ты что подумала, милая?
— Леди и джентльмены, — снова начал я.
— Молодец, Джордж! — раздался чей-то голос. — Еще знаешь такие?
— Ага, — расхохотался Джордж. — Про китайца по фамилии Фуй…
— Джордж! — завопила его праведная супруга.
— Нет, ребята, пожалуй не стоит…
— Леди и джентльмены, — в третий раз повторил я.
— Джордж, это не про то, как он менялся фамилиями с Фером?
— В самую точку, — обрадовался Джордж, отбиваясь от жены. — Только концовку вам придется домыслить самим, не то меня прикончат…
— Леди и джентльмены…
Безнадежно. Я собирался рассказать им про поджидавшие нас по дороге красоты, но им было явно не до созерцания природы.
— Ну что, будем петь? — завопил я в микрофон.
— Да-аа! — грянул хор. И тут же Дорис Черепахоу звонко затянула "Молодушку".
Всю дорогу разбитная компания веселилась до упада.
Уже приближаясь к ферме, мы миновали добрую дюжину автобусов, выстроившихся гуськом вдоль шоссе. Они уже изрыгнули своих пассажиров на ферме и теперь чинно дожидались окончания фиесты. За нами тянулся хвост ещё из полудюжины автобусов. А всего, по моим подсчетам, их ожидалось до полусотни.
Для тех из вас, кто не имел счастья насладиться настоящей фиестой где-нибудь между Аликанте и Акапулько, позвольте вкратце обрисовать обстановку.
Пару лет назад два англичанина приобрели за бесценок оливковую плантацию в десяти милях от Пальмы и не пожалели денег на то, чтобы превратить её в настоящую туристическую Мекку.
Вот что они сделали, например, с фермой. Центральный двор, окруженный допотопными маслобойнями, превратили в гигантский банкетный зал. Под открытым небом разместились столы с выпивкой, а в бывших маслобойнях протянулись ряды длинных столов с резными скамьями, а все стены были увешаны всякой средневековой галиматьей — бронзовыми лампами и кубками, рыцарскими шлемами, мечами, щитами и копьями.
Программа на вечер была намечена следующая: после "банкета" (меню состояло из холодной ветчины и копченых цыплят, печеной картошки, зеленого салата и такого количества дешевого сладкого шампанского, которое только можно проглотить за час) всем, кто ещё был способен идти, предлагалось проковылять на открытую танцевальную площадку и плясать до одури. Точнее до полуночи.
Примерно на десять вечера намечалось сорокапятиминутное выступление скверного ансамбля фламенко, затянутого, на мой взгляд, минут на сорок. Впрочем, к тому времени клиентам полагалось так набраться, что они выдержали бы и не такое, лишь бы шампанское лилось рекой. А уж шампанское не иссякало, ведь после первой смены бутылок за спиртное приходилось уже доплачивать.