Оле, Мальорка !
Шрифт:
— Только не подведи меня, — серьезно произнес Патрик. — Я уже нашептал про тебя совершенно сногсшибательной блондинке — она, пожалуй, лучшая из всей четверки, — и она уже слюнки пускает от нетерпения.
— Патрик, — выдавил я, проглотив внезапно появившийся в горле комок. Порой выдаются редкие минутки, когда ты становишься похож на человека.
— Вали отсюда, жалкий льстец. После фиесты — мчись ко мне.
— Примчусь! — пообещал я.
К своей пастве я возвращался в самом приподнятом настроении, жизнерадостно
Войдя в банкетный зал, я сразу увидел, что пир на моем столе идет горой. В потешных бумажных шляпах, мои клиенты перебрасывались озорными шутками и веселились, как дети. Перекрывая шум и гам, слышалось заливистое хихиканье Глэдис. Подойдя поближе, я разглядел, что хихикать её заставляют отнюдь не остроты Фреда Стейли, а его шаловливая ручонка, прокравшаяся под скатертью и щекочущая Глэдис за ногу.
— Все хорошо? — спросил я.
— Да-ааа! — грянул оглушительный рев.
— Замечательно, Расс! — выкрикнула Элла. — Еда… ик! — офигительная!
— Выпей шампучки, старина, — предложил Альберт Фитч, вставая, заметно покачиваясь и не замечая, что золотистая жидкость течет у него по пиджаку.
— Нет, спасибо, мистер Фитч, — с улыбкой отказался я. — я выпил уже шесть стаканов.
— А я — шестнадцать! — захохотал он. — После пятнадцатой даже стало нравиться.
— Кому-нибудь что-нибудь нужно? — спросил я.
— Пока нет, — отозвался Джордж Дарнли с дальнего конца стола, заговорщически подмигивая мне. — А вот когда вернусь в отель — тогда непременно!
— Ха, вы только послушайте моего благоверного! — засмеялась его жена. — Слышали, что сказал мистер Раз-в-год? Шампанское ударило ему в голову.
— Потерпи, старушка, — погрозил ей Дарнли. — Не зря эту шипучку прозвали Коза-Плонк — в неё добавляют истертый в порошок рог горного козла, который по мощи не уступает носорожьему!
— Если твой горный козел тоже проявляет свою удаль раз в году, то мне понятно, откуда у него такие рога! — нашлась его бойкая на язык супруга.
Джордж замолотил по столу ручищами и громко заржал.
— А где миссис Поппет? — поинтересовался я.
— А где она может быть? — презрительно фыркнула миссис Фартинг. — Она уже раз пять выходила. Я даже предложила ей прихватить тарелку с собой, чтобы не бегать взад-вперед.
— Как вы себя чувствуете, мистер Рэндалл? — спросил я.
Старый Вилли по самые уши увяз в аппетитной цыплячьей ножке.
Дорис Черепахоу легонько саданула ему под ребра.
— Чего? — встрепенулся он, похожий на вспугнутого хорька.
— Расс спрашивает, как вы себя чувствуете! — прокричала она ему в ухо.
— О, прекрасно, прекрасно, — расплылся Вилли.
Мне показалось, что он самый счастливый человек в
— А пудинг дадут? — спросил он, близоруко щурясь.
— Сейчас принесут мороженое и яблочный пирог! — крикнул я.
Он удовлетворенно кивнул и с удвоенной яростью вцепился в ногу.
Кто-то потянул меня за рукав. Я обернулся и увидел Эсму.
— Расс, вы видели Патрика?
В моей голове тут же созрел план мести.
— Да, но он по уши занят. Бедняга ждет не дождется окончания банкета, чтобы наконец потанцевать с вами. Вы уж не подведите его…
Меня прервал дикий визг Глэдис.
— О, Фред! — засмеялась она. — Как вам не стыдно!
Внезапно она позеленела и рухнула ему на колени.
Что ж, вот и первая жертва бурного празднества. Мне не привыкать к этому зрелищу. В среднем, за одну фиесту мы теряли четверых бойцов. Чаще почему-то — именно молоденьких девиц.
— Пойдем со мной, милая, — приговаривал я, пытаясь приподнять её. Подышим свежим воздухом.
Вокруг ахали и охали, предлагали помочь, но я, подхватив её за подмышки, уже волок безжизненное тело по проходу.
Во дворе Глэдис открыла глаза и промямлила:
— Ох, Расс, как мне плохо… Должно быть, что-то съела…
— Да, Глэдис, — кивнул я. — Несвежую ветчину подсунули, сволочи!
Я затащил её на открытую танцплощадку и усадил на скамью перед эстрадой.
— Посиди здесь, малышка. Старайся дышать глубже.
Она благодарно приникла белокурой головой к моему плечу и тут же засопела. Я закурил и погрузился в изучение ночного неба.
Идиллия продлилась недолго. Я успел сделать лишь три затяжки, как хлопнула дверь и внутрь ввалилась четверка длинноволосых бродяг с гитарами. Остальное оборудование — около восьми тысяч тонн усилителей и микрофонов было уже на сцене. Затем быстро вбежал Дик Перри. Он всегда проверяет аппаратуру, прежде чем подать сигнал о начале всеобщего безумства. Осторожный малый. Тертый калач. Знает, что порой один сгоревший предохранитель способен превратить праздник в катастрофу.
"Всадники" взгромоздились на эстраду, воткнули свои электрогитары в розетки и взяли несколько аккордов. Все было в порядке. Дик помчался за публикой.
Пробегая мимо нас, он на секунду остановился.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, Дик, — улыбнулся я. — Я вывел мисс Уэнтворт прогуляться. Ей кажется, что ветчина была несвежая.
Он приподнял бровь, услышав сказку, которую ему рассказывали в тысячный раз, и поспешил дальше.
В следующий миг широкие двустворчатые ворота распахнулись, и на открытую арену, сметая все на своем пути, хлынула примерно восемнадцатимиллионная орда подвыпивших, приплясывающих и нестройно распевающих гуннов; большинство из них были в бумажных шляпах и тащили пакетики с серпантином.